Вообще в издательстве как-то неладно, и тонкая писательская натура давно это подметила, но вот сегодня!..
– Конфитюр! – фыркнула Поливанова и выволокла из багажника тяжеленные мешки. – Сплошной конфитюр!..
А еще ж клубника!.. Корзиночка свежей клубники, предусмотрительно поставленная на переднее сиденье и даже пристегнутая ремнем. Тьфу, пропасть!.. Как же теперь ее доставать-то?..
Маня привалила пакеты к заднему колесу, кое-как захлопнула багажник и полезла в салон.
Тень, мелькнувшая перед капотом машины, на этот раз совершенно определенная, стремительно приблизилась, надвинулась, закрывая мутный свет фонаря.
Поливанова взвизгнула, дернулась, сильно стукнулась головой и неловко повалилась на сиденье.
– Маня, ты, что ли?..
Потной от ужаса рукой она сдернула очки. Сунуть ключ в зажигание, захлопнуть дверь, закрыть все замки. Ногу на газ и попытаться спастись!..
Черт побери!.. Ключ! Ключ она забыла в багажнике!..
– Мань, что ты заметалась?! Я тебя напугал?!
– Фу-ты ну-ты!.
. – Поливанова перевела дух, нацепила очки, помедлила в изнеможении и полезла из салона. – Сашка! А если б я тебя электрошоком?!
Стрешнев поддержал ее под монументальный локоток.
– А у тебя с собой специальный прибор?..
– Прибор! Чего ты подкрадываешься, да еще ночью темной?! Дурак совсем?!
– Да я только подъехал! И я не подкрадываюсь. И сейчас не ночь. Я смотрю – вроде машина твоя! И задница вроде тоже твоя!..
И впрямь стрешневский «Лексус» с заведенным двигателем стоял прямо перед Маниным носом, дверь нараспашку!
– Я хотел тебе помочь.
Ты так… живописно торчала.
– Иди ты в задницу!
– Вот именно она и торчала.
– Пакеты забери. Они во-он, в луже стоят. И ключи я в багажнике забыла. Посмотри там, а?.. – Поливанова снова нырнула в салон и вытащила драгоценную корзинку. – А ты чего здесь?..
Хлопнула крышка багажника.
– Катя позвонила, – громко сказал Стрешнев, протискиваясь между машинами. – Сказала, что хочет поговорить. А я как раз поблизости был.
Писательница Поливанова, приготовившаяся утешать подругу клубникой, шампанским и задушевными разговорами, ничего не поняла.
Раз Митрофанова вызвала Стрешнева, значит, предполагается производственное совещание, что ли?.. Рассказывать о мужском свинстве, жаловаться на жизнь, рыдать, икать, биться головой, истерически хохотать полагается только в женском коллективе!..
Мужчины тут ни при чем.
Странно. Странно. Впрочем, сейчас все выяснится.
