Потом вдруг загремели какие-то цепи, защелкали замки, ударила и смолкла музыка, за спиной проехал лифт, и Алекс на него оглянулся.
Дверь квартиры распахнулась.
Перед ним предстала писательница Марина Покровская в мятой майке – белые почти вытертые буквы «Divided we’ll stand» на синем фоне оказались прямо перед его носом. Писательница была значительно выше его ростом.
– Проходите! – пригласила она и сделала широкий жест. – Извините, что заставила ждать, у меня музыка грохочет, а еще я пишу, а когда я пишу, то ничего не слышу, а Викуся просто так заехала, и я ей не сказала, что вы должны приехать, но вы приехали, да еще вовремя, а вот я никогда и никуда не могу приехать вовремя!
Все это она выпалила разом, повернулась к Алексу спиной и пропала.
– Да вы проходите, – позвал откуда-то другой голос. – Не обращайте внимания. Она сейчас вернется.
– Здравствуйте, – наугад поздоровался Алекс.
В огромной прихожей горели все лампы, он даже зажмурился на секунду – слишком много света после аквариумной полутьмы подъезда!
– А что, на улице опять дождь?.
.
Светская беседа началась неудачно – собеседницу он не видел, зато вешалка, представшая перед глазами, сразила Алекса наповал. Огромная, раскидистая, как дуб, на львиных лапах, с чугунной корзиной для зонтов у основания. Вместо бархатного берета с соколиным пером и шпаги, что было бы уместно, на ней болтались невразумительная курточка и какой-то розовый плащ, а в корзине валялся портфель, довольно потасканный, с раззявленной крышкой, похожий на лежащую на боку уставшую собаку с высунутым языком.
– Она нам досталась от моей мамы, – миниатюрная женщина возникла откуда-то из глубин квартиры, – я имею в виду это произведение. – Она кивнула на вешалку. – Представляете, я хотела ее выбросить, а Маня – ни за что!.."
"– Такие вещи нельзя выбрасывать, – помедлив, сказал Алекс.
– Да видели бы вы, в каком она была состоянии!.. Эти бараки на Соколе! Вы помните бараки, молодой человек?..
– Викуся, отстань от него! Не помнит он никаких бараков.
Писательница Покровская вырулила в прихожую, согнулась вдвое и обняла женщину за плечи – Алексу показалось, что сейчас она посадит ее на ладонь, как Гулливер лилипута.
– Это моя тетя. Мы все зовем ее Викуся, хотя на самом деле она Викторина Алексеевна!..
– Тетя? – пробормотал Алекс.
– А что такое?..
Алекс не мог признаться в том, что эта парочка выглядит уж слишком комично, но, кажется, Покровская и так поняла.
