— Зови эту тварь, узнаешь и без своих людей. Она расколется и будет рыдать или сымитирует обморок. А может просто прикинется дурочкой, у которой шалят гормоны на фоне такой долгожданной беременности. Она испугалась за свое будущее дитя. И бла бла бла. Включи мозги, Карасев. Ей просто выгодно избавиться от Лены вот таким путем. Ну что стоит напомнить травмированной девчонке о былых событиях? Минута, Миша, и все готово. Но надо отдать ей должное-она заботится о своем будущем потомстве. Кстати, зная о любвеобильности твоей супруги, ты уверен, что ребенок твой?
— Замолчи, пожалуйста.
А что с Леной? Я не воспринял ее вчерашний звонок как что-то серьезное. Она ведь даже не сказала мне!
— С Леной все будет хорошо. А знаешь почему, Миша? Потому что она будет со мной. А вот с тобой…
— Хватит, Вадим! Ты думаешь мне хорошо жилось все это время? Нет! Да, я виноват, но исправить прошлое не в моих силах. Даже, если бы я сдох, все равно этого не изменить. И если уж на то пошло, где гарантия, что в твоей жизни нет бывших ненормальных любовниц, способных на херню вроде этой?!
— А у меня не было любовниц, Миша.
Я вообще крайне честен в отношениях и, в отличие от тебя, не изменял любовнице с другой любовницей. Ах да, я еще про жену твою забыл.
— Все, хватит, — резко произносит Карасев, вставая с дивана. — Вставай, пойдем послушаем мою жену.
Хотелось бы мне сказать, как приятно видеть настолько пораженного Карасева, так ведь неприятно. Совершенно неприятно. Что со мной творится?!"
"Долго ждать спектакль одного актера не пришлось.
Смотрю на пускающую слезу Карину и хочется заржать аки конь. Ну, сука, все, как по сценарию. Слезы, вопли, хватание за живот. Ну хоть без обморока обошлось, и на том спасибо.
— Мишенька, ну прости, это какое-то помутнение. Я не знаю, что на меня нашло.
— Дайте мне блевнуть. Херовая из тебя актриса, Карина.
— Отвали, Васнецов! — эмоционально вопит Карина, хватаясь за Карасева, на что тот тут же одергивает рукав и отходит от нее на шаг.
Напираю на нее и понимаю, что ничего! Ничего не могу ей сделать.
Ноль. Мало того, что баба, так еще и беременна.
— Не подходи ко мне, — выставляет руку вперед и сглатывает, смотря на меня в оба глаза. — Не трогай.
— Наверное, во мне живет нехорошая и очень обиженная баба.
— Что? — растерянно произносит она.
Секунда и все, на что я способен-так это плюнуть ей в лицо. Пожалуй, хоть какую-то толику наслаждения я все же испытал. В особенности глядя на ее лицо.
— Не благодари за увлажнение кожи.
