Ничего не отвечаю, просто молча захожу в туалет и быстро делаю свои жизненно-важные дела. А вот в зеркало смотрю на себя долго, пытаясь все же проанализировать прошедший час. Как себя вообще вести в таких случаях? И ведь не хочется скандалить и выводить из себя, находящегося за дверью индивида. С другой стороны, что я за рохля такая?
— Ты там скоро? Тебе плохо?
— Мне отлично! — громче, чем надо произношу я, выключая воду. Ну все, надо отшить его, пусть только прикоснется, как извергну на него съеденные закуски, так сам умотает.
Да, так и надо.
Выхожу из уборной, поправляя на ходу юбку и, не глядя на высокорослую особь в пиджаке, иду вперед. Вадим через несколько секунд ровняется со мной и шумно вздыхает.
— У тебя даже походка хороша. Жаль юбка не в обтяжку."
"— Скажите спасибо и за это. Я не ношу юбки, сегодня исключение, причем первое и последнее.
— А что так?
— На колготки не напасешься. Да и слезают они часто, а поправлять неудобно. Да и когда слазят, ляжки натирают.
— Я думал женщины такие вещи говорят после брака.
Но мне это даже нравится. Доверие и все такое, — останавливаюсь посередине зала и впервые в жизни не знаю, что сказать. Все, что я делаю, это хватаю губами воздух. Это просто немыслимо, я ему про натертые ляжки, а он про брак. Трындец. — Не волнуйся, я обеспеченный человек. На колготки точно хватит. Вроде есть такие с высокой талией. Может они не будут сползать. Ну чтобы ничего не натирали, — добавляет он и останавливает рукой официанта. Берет два прозрачных бокала не пойми с чем, один из которых подает мне, и начинает вновь меня осматривать.
Нет, это просто немыслимо!
— Блин, это ж надо Бог такую красоту создал. Где ж ты раньше была, столько времени профукал.
— У Скворцова-Степанова.
— Заканчивай, Лена. Лена… — повторяет он, буквально смакуя на губах мое имя. — Елена. Имя мне тоже нравится. Ладно, Леночка, ты работаешь?
— Да.
— Это, конечно, не очень хорошо, мне бы хотелось, чтобы моя супруга согревала дом своим присутствием. Создавала уютную атмосферу и…
— У вас камин дома есть?
— Есть, — непонимающе произносит он.
— Ну если вдруг мы когда-нибудь поженимся, перед выходом на работу, я буду включать камин. Он получше меня согреет ваш дом.
— Чем больше ты пытаешься огрызаться, тем больше ты мне нравишься. Так что не старайся, Леночка-пеночка. Ты меня перебила, не делай так больше, — отпивает глоток из бокала, шумно выдыхая. — Мысль уходит, потом сложно вернуть ее в прежнее русло. Так вот, я намерен уступать.
