— Я беру твою…
— Твою?
— Твою п…
— П…?
— Я беру твою пипирку в руку…
— Как ты можешь брать мою пипирку в руку, если на мне штаны?
— А на тебе штаны?
— А чего я буду сидеть голой жопой на стальном подоконнике? — не знаю, как Вадим умудряется говорить все это серьезно, но я не выдерживаю-прыскаю смехом, что есть сил. — Женщина, я встал с подоконника и стою в ожидании тебя. Раздевай меня.
— Раздеваю, — еле произношу я.
— Ну?
— Что ну?
— Раздела?
— Да. Раздела.
— А я откуда должен это знать?
— На себя посмотри, узнаешь.
— Я одет, Лена.
— Тогда разденься.
— Лена, это ты или какая-то дура на проводе?
— Я-дура на проводе.
— Раздевай меня, блин.
— Эээ… ну раздеваю. Вот рубашку сняла.
— Мать моя матушка… Я медленно стягиваю с тебя галстук, провожу руками по твоей груди, расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке, провожу носом по обнаженной коже и бла бла бла. Вот так надо меня раздевать, понятно?
— Понятно.
— Тогда раздевай.
— Ты хочешь типа медленно и эротично?
— Так точно.
— Ну хорошо, — вдоволь отсмеявшись произношу я. — Я медленно иду к тебе, топая своими изящными пятками по паркету.
— По ламинату.
— Да, ламинату. Останавливаюсь в шаге от тебя и, пока ты облизываешься на мои просвечивающие в лифчике соски, толкаю тебя в грудь. Ты ударяешься копчиком, и пока боль просачивается в близлежащие ткани… я берусь за твой галстук и обматываю им тебе шею. Немного придушиваю и тянусь к твоим горячим губам.
Прикусываю нижнюю губу…
— Женщина, галстук отпусти, он меня душит, — уже более мягким голосом с игривыми нотками произносит Вадим.
— Отпустила. Даже сняла.
— Отлично, продолжай.
— Я тянусь пальцами к пуговицам на твоей рубашке, но у меня не получается их расстегнуть, вместо этого я разрываю рубашку и рывком опускаю ее вниз, оголяя твою изящную… волосатую грудь.
— Она у меня не волосатая.
— Слава Богу. Я снова тянусь к твоим губам, но ты вдруг резко отстраняешься и запрокидываешь голову назад и тут что-то щелкает…
— Это шейный остеохондроз, продолжай, Леночка.
Оставим мою голову в покое.
- Продолжаю. Твоя рубашка летит на пол, вслед за ней я берусь за ремень твоих брюк и ловкими движениями оставляю тебя в носках и трусах. Ай, какие у нас носки… а трусы…
— Ты уже повлажнела, Леночка? — все! Вот сейчас я понимаю, что Вадим на исходе, пару секунд и гадский маньяк разразится смехом.
— Да, от кайфа сопля из левой ноздри выступила.
