Или он тоже по своему иммунный и это сказывается на мыслительной деятельности?
Звери, по крайней мере некоторые, могут заражаться с печальными последствиями. Шуст успел рассказать о том периодически обновляющемся зоопарке. Так почему коту нельзя меняться? Вон какой здоровый, в нем не меньше десятка килограмм. Это явно ненормально. Разве что он и правда представитель гигантской породы.
Кстати, это единственный экземпляр из кошачьего племени, которого он встретил за все время. Один раз вдали на невысоком пригорке вроде бы промчалась пара собак, но в этом Карат не уверен.
Ни коз, ни коров, ни прочей живности. Лишь птицы, насекомые и парочка ящериц.
Машина подпрыгнула на очередной колдобине. Покосившись в окно, Карат узнал место и с насмешкой произнес:
– Сейчас пойдет нормальный асфальт. Прямо посреди чистого поля начнется новый. А позади останется с буграми, трещинами, с кустами проросшими у обочин и кое-где посредине. Но вы все равно сделаете вид, что так и должно быть. Вам же удобнее ничего не замечать.
– Ты опять за свое взялся? – устало протянул Егорыч.
– Ну а чего я должен отказываться от любимой темы? Тем более, если все сказанное – правда. Давайте уже, оглянитесь и честно ответьте сами себе, что вы домой уже не попадете и больницу тоже не увидите.
– Посмотрим, что ты в поселке запоешь, – хмыкнул молодой и, объехав здоровенный провал в асфальте, придавил газ.
Машина пошла быстро и ровно, без ударов, шины заработали почти бесшумно. Даже с завязанными глазами легко может понять, что стаб остался позади.
– В поселке много что можно увидеть, – добавил Карат. – Держите свои стволы наготове. Толку от них немного, но мало ли что, вдруг и помогут.
– Без тебя знаем, что и как нам держать, – заявил молодой, но без каких-либо наездов.
Похоже, неожиданно изменившееся качество асфальта заставило его призадуматься над правотой задержанного.
* * *
Не сворачивая доехали до той самой стены, возле которой Карат пережил массу незабываемых приключений. Издалека увидев, что тело мертвяка осталось нетронутым, не сдержал довольной ухмылки.
– Живем, служивые. Тут не так уж много здесь тварей, раз дохлятина осталась не оприходованная.
– Дохлятина? Это ты его убил? – со странными нотками уточнил Егорыч.
– Именно я. Делаю чистосердечное признание. Могу даже подпись поставить, только напечатайте на чистой бумажке. Но для начала давайте все выйдем и посмотрим на место преступления, заодно и расколете меня по свежим следам.
