И в очередной раз с блеском доказал, что против лома нет приема – шестигранный металлический прут с противным звуком ушел в тело твари чуть ли не на четверть своей немаленькой длины.
Глава 9
Спустившись с лестницы Карат первым делом отправился все к той же роще, надо было забрать брошенный возле нее топор. Он нужен сейчас не как оружие, а в качестве инструмента мясника. Ноги твари застряли в решетке, тело висело на двадцатиметровой высоте. Пришлось примоститься сбоку, помахать немного, заставив его освободиться.
Затем заняться уже упавшему без лишних неудобств отрубил голову.
Далее возникла заминка, у Карата не было ножа. Как назло в машине остался отличный охотничий, некогда по случаю приобретенный на тематической выставке. Носить такое чревато разборками с правоохранителями, а вот возить самое то. Но до покалеченного ""уазика"" далеко, придется выкручиваться имеющимися средствами.
Поэтому пришлось мыть лезвие топора, для чего пригодился все тот же пожарный щит. Точнее установленная возле него бочка с дурно выглядевшей водой.
Топор был тупым, а споровый мешок выглядел серьезно, его тоже прикрывали костяные пластины, пусть и частично. Но против грубой силы защита не устояла и вскоре Карат копался в содержимом. В отличие от той твари, которую убил Шуст, здесь не было свалявшейся грязной паутины, все свободное пространство заполняли грубые нити из ядовито-оранжевого полупрозрачного материала. Он сильно напоминал длинные тонкие прутики вареной крахмальной вермишели, небрежно высыпанные на грязную тарелку.
Омерзительную работу нельзя назвать кровавой – ни капли не пролилось. Но все равно неприятно. Однако Карат ни разу не поморщился. Фляжка с живительным напитком осталась у Шуста, а в памяти еще свежи воспоминания о том, как нехорошо ему было до того момента, когда он сделал первый глоток. Без этой гадости ему здесь не выжить, так что надо терпеть."
"Споранов оказалось одиннадцать штук, что куда больше чем в случае с первой тварью.
Помимо этих серых виноградин обнаружились пять горошин и еще один шарик такого же размера, но совсем не похожий на спрессованный желтоватый сахар. Настоящая черная жемчужина с завораживающим перламутровым отливом – вот что это такое. Хоть бери и в золото оправляй – очень красиво получится.
Шуст никогда не говорил о таких шариках, упоминал лишь спораны и горох. Но обо всех мелочах он рассказать не мог, значит, эта непонятная штуковина тоже может быть ценной.
