S-T-I-K-S.Шустряк.Рефугиум

Когда перед ним показалась площадка, коих за период своего рабства он повидал немало, в груди что-то ёкнуло, но тут же начало отпускать, поскольку нигде в зданиях света не было.

Опередившая его Ки, в два прыжка вернулась, посмотрела на него и, видимо, поняв в чем дело, сообщила:

- Территория заброшена, кроме нас здесь никого нет.

Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы сделать первый шаг, потом второй, потом ещё один и вот он обходит такой знакомый барак, направляясь к диспетчерской. Она же по совместительству именовалась индюшатней, поскольку охрана обитала именно там.

Конечной точкой стало производственное помещение, в одном из таких он разгружал мешки и коробки, правда, так и не видел сам цех.

Дождавшись пока он неспешно дойдёт, Ки открыла перед ним дверь, приглашающе указав рукой, а войдя, он увидел занавешенный непрозрачной тканью проём, из-за которого едва просачивался свет, и слышались голоса.

- О, беглец, - едва он, откинув край ткани, прошёл вовнутрь, поприветствовала его одна из девушек.

Но внимание привлёк странный парень, который, не сводя глаз, таращился на него, после чего выдал:

Он сделал несколько шагов, разводя руки, но Макс не узнавал его, отчего инстинктивно шарахнулся назад, столкнувшись с Ки, а шедший изменился во взгляде и замер.

- Макс, ты меня не узнаёшь? - спросил он.

- Нет, - резко выдал он, испугавшись чего-то, чего не понимал.

Макс видел его в первый раз, за это он мог поручиться, с памятью на лица у него все в порядке, и даже встретив на улице школьного приятеля, он всегда того узнавал.

Стоявший перед ним точно не был его другом детства и сокурсником в универе, возможно, школа? Но нет, память молчала. Парень опять улыбнулся и выдал:

- Твоя настоящая фамилия Топчий, но ты её не выносил и всегда шутил, что женишься на Светке, взяв её фамилию, хотя по мне, что Топчий, что Журавлёв, одинаково.

От услышанного Макса прошиб пот: всё сказанное было правдой, и это мог знать только его близкий друг, но из них после конфликта на Шикотане он единственный выжил.

Он тогда лично собирал отрубленные чёртовыми японскими радикалами части Паши и доставал из озера утопленного Серёгу. Он сам привёз похоронки обоим родителям и спокойно вынес, когда батя Серёги сломал ему нос и челюсть с криком, что именно его вина в том, что он их потащил служить.

Могло произойти всё что угодно, но никто из его друзей не мог рассказать первому встречному настолько интимную тайну.