S-T-I-K-S.Шустряк.Рефугиум

Я невозмутимо продолжал наблюдать, прикинув, что, скорее всего, он вот-вот обернётся, но Аддий всё же угомонился и, сразу перейдя на спокойный тон, спросил:

- То есть всё это, - он обвёл рукой, - лишь ради того, чтобы Бион стал иммунным? Наш мир по ту сторону при отсутствии снабжения биоматериалами нетолерантных, скорее всего, вымрет, имеющаяся численность недостаточна… Мы все умрём и всё ради того, чтобы этот кусок мяса, созданный для служения, стал иммунным? Ради этого вы сюда пришли и уничтожили целый мир?

- Мир? - переспросил я, слегка оторопев от объёма инкриминируемой вины, - свой мир вы загадили сами, - резко отрезал я.

- Тут мы появились лишь с целью разведки, но после того как вы напали, убив члена нашей группы…

Аддий внезапно издал странный звук и вновь засмеялся, но уже без малейшего проблеска адекватности, периодически выплёвывая обвинения в мою сторону как на английском, так и на своём языке. Из того, что я понимал, становилось ясно, что он поплыл, так как именно я оказался виноват во всех бедах как его лично, так и всего их общества.

Ещё через пару минут речь его стала неразборчивой, постепенно превращаясь в невнятное бормотание, закончившееся тем, что Аддий впал в оцепенение.

Тишина продлилась не дольше минуты, после чего тело дёрнулось, как будто получило разряд электричества, а потом хаотично задвигало всеми своими частями, словно кто-то диагностировали функционал. Когда он вновь открыл глаза, я понял, что на меня уже смотрит замутнённым и слегка расфокусированным взглядом новорождённый пустышь, пытавшийся неловко подняться из мягкого кресла.

Направив на него винтовку, выстрелил ровно в центр головы, прервав рождение новой твари. Забрав со стола жемчужину, сунул ту в нагрудный карман и пошёл по прямой в сторону шлюза.

В этот момент впервые за всё время, что я пребывал в этом мире, я задался вопросом “Что дальше?” Не той вариацией вопроса, что рассматривает ближайший час, день или месяц, тут всё довольно очевидно, а на более глобальном уровне.

И чем больше я задумывался об этом, тем больше понимал, что Яся была не просто одним из членов отряда, она была его неотъемлемой частью, которую, увы, нет возможности вернуть, но можно попытаться заменить.

Я уже миновал шлюз, выйдя в туннель, где протекала последняя стычка с защитниками, и зрелище устроенного мною разгрома, наложившееся на мысли о Ясе, заставило меня поморщится, но при этом я совершенно точно осознал, что должен сделать.