С тобой? Ни за что! (СИ)

Нет, информация никак не хочет оседать в голове.

Аврора беременна! От него! А теперь, что? «Чистка»? Это как? Это… аборт?

Она ведь не хотела детей. Пока не хотела. А он, наивный тормоз, считал, что все у них будет. Что эта девчонка, если не любит его, то хоть какую-то симпатию испытывает. В конце концов, она ведь подарила свою невинность именно ему!

Кажется, у Хайдара сейчас взорвется мозг. А тело начинает двигаться, работать на рефлексах.

Хайдар рывком поднимается, натягивает первые попавшиеся шмотки.

До областной не так уж и далеко. Но пробки, а потому Хайдару кажется, что он ползет как улитка. И драгоценное время утекает сквозь пальцы. Вахидову нужно быть сейчас не здесь, не стоять в пробке на кольце, а находиться в больничном коридоре. Ждать. Только чего? Слов доктора о том, что ребенка больше нет? Аборт прошел без осложнений? Этого ждать?!

Вахидов цепляется за руль так, будто только он способен удержать его от катастрофы.

Пелена ярости и боли заволакивает взор. Ничерта он не видит, не слышит. А боль становится непереносимой и физически ощутимой.

Тачку Хайдар бросает прямо у входа. Срать! Пусть эвакуируют.

Взбегает по лестнице вверх, минует холл.

— Эй, молодой человек, а одежду сдать? Бахилы! Бахилы надень! — несется в спину.

Хайдар тормозит перед окошком регистратуры.

— Щукина Аврора Анатольевна! Где лежит?! — рычит он.

— Мужчина, я сейчас охрану позову, — крысится женщина, поправляет очки.

Хайдар соображает, что кричать сейчас бессмысленно. Вынимает купюру, протягивает женщине.

— Щукина Аврора Анатольевна, — повторяет Хайдар.

— Хайдар! — даже сквозь шум и суету Вахидов разбирает голос тетки и стремительно оборачивается.

Лайла стоит на предпоследней ступени лестницы, уходящей на второй этаж. Тетя, обхватив себя руками за плечи, будто ей холодно, смотрит на него и ждет, пока он приблизится.

— Где Аврора?

— Ей сейчас делают операцию.

— Чистки? Ты про аборт говоришь? Она что… она аборт хотела? Она… Как она… она же ребенка моего убила! — на выдохе рычит Хайдар.

Он ничего не замечает вокруг. Ни прохожих. Ни бледного лица тетки. Вообще ничего. Его накрывает волной ненависти и злобы. А еще — боли. Ему больно от того, что любимая женщина лишила его такого счастья. Это ведь удар в спину. Воткнула ему под ребра нож и провернула.