С видом на Нескучный

Снова новая, незнакомая жизнь. Снова полнейшее одиночество. Здесь хотя бы были Нонна, добрая душа, и полоумная бабуля с пряниками, женщины-закройщицы, с которыми у Тани были хорошие отношения, чаепития во время обеденного перерыва. Но отсидеться в тихом месте не получилось.

Что ждет ее в городе, где нет ни одной знакомой души? И еще нет ни одной мысли, чем она, Таня, будет заниматься в столице.

Но ведь Москва слезам не верит, правда? И слабым не верит. И трусам. Значит, она, Таня, плакать не будет.

Сначала был Павелецкий вокзал, который Таня выучила как свою комнату. Дальше – работа в парикмахерской, в бельевой: стирка, глажка и уборка. Потом повышение – мытье голов клиентов.

Жила она там же, в парикмахерской, спасибо доброй заведующей. В общем, и прачкой побыла, и сторожем, и уборщицей.

Девочки уговорили ее научиться профессии: женский мастер – хороший кусок хлеба. Но таланта к профессии не обнаружилось – все как всегда: аккуратно, без ляпов, но и без фантазии, без огонька.

В соседнем доме находилась районная библиотека, куда Таня с удовольствием бегала. Она подружилась с библиотекарем Ниной Васильевной, женщиной интеллигентной, бессемейной и очень нездоровой – у Ниночки Васильевны, как называла ее Таня, была страшная болезнь, туберкулез костей. Ходила она на костылях.

Спустя два года Нина Васильевна, страшно смущаясь и теряясь, предложила Тане переехать к ней, в ее маленькую однокомнатную квартирку.

Таня растерялась. Ниночка была ее лучшим другом и самым близким и дорогим человеком, единственным близким и дорогим. Она и так помогала ей чем могла: бегала за продуктами и в аптеку, прибиралась в ее квартире, несмотря на яростные возражения хозяйки. Стирала и гладила, иногда готовила, хоть Ниночка была крайне неприхотлива: чай, бутерброд и печенье – вот и весь рацион.

До поры до времени Нина Васильевна еще справлялась, но с каждым днем было все тяжелее. Здоровье ухудшалось, болезнь прогрессировала, боли и немощь усиливались, а перспектива не радовала – брать сиделку или уйти в интернат? В интернат не хотелось, и это очень мягко говоря. «Лучше сразу на кладбище», – плакала Ниночка. А вот вариант с сиделкой рассматривала.