Сабля, трубка, конь казацкий

Все гораздо скромнее и не на глазах у других. Пару раз меня, держа за руку и даже не прижимаясь, будто невзначай, случайно – отводили в укромный уголок, а там… так пристально и жалобно глядели в глаза, что нельзя было не пожалеть, оттолкнуть.

Улучив момент, я все же решился спросить Полупуда: мол, как все это понимать? На что казак, вздохнув и пожав плечами, ответил просто:

– Прощаются бабоньки. И с нами, и с жизнью прошлой. Одному Господу ведомо, как оно дальше сложится? Вернемся мы когда-нибудь с подмогой или сгинем за версту отсюда? Степь – она и мать, и мачеха… По-разному случается… Те, кому есть кого ждать или во что верить, к нам не идут.

– Погоди, погоди… Каким еще дитем? А отцом кто будет? В смысле, мне что, потом на них жениться придется?

Если я когда-либо еще увижу подобное выражение на лице казака, то буду знать, как выглядит крайнее удивление.

– Да… Воин только за себя да друзей в ответе, а бабы – они за весь род человеческий.

– Умно сказано. Хорошие у тебя наставники были, Петрусь… Вот и соответствуй, – крепким, ободряющим хлопком по спине Полупуд, как бы невзначай подтолкнул меня к той самой русокосой Иванке. Ох и пригожая ж дивчина, спасу нет! Теперь, когда гормоны угомонились, я мог утверждать это со всей ответственностью. И впервые за весь вечер сам взял девушку за руку.

Она чуть заметно вздрогнула, взглянула испуганно, но ладошку не отняла.

– Не бойся… Не обижу… – нужные слова сами нашлись. – Пойдем, просто посидим где-нибудь… Хочешь, я покажу тебе на небе Большую Медведицу?

Вот и не верь, что мужчина и женщина совершенно разные биологические виды. То стояла, дрожала, будто на морозе, а тут – вмиг потеплела. Словно я невесть что доброе или умное сделал. Может, они и в самом деле откуда-то с других звезд к нам на Землю прилетели? Поскольку, если даже послать подальше Дарвина с его обезьянами, не может же мое собственное ребро быть настолько красивее своего хозяина.

Медведицу искать не стали, а на россыпи Млечного Пути все же посмотрели… Ближе к утру. Когда на небе уже начали задергивать тюлевый полог. А потом Иванка сказала то, о чем другие молчали:

– Ты, пожалуйста, уцелей, Петро. Я буду ждать…

Пара слов всего, а какая дилемма образовалась. С одной стороны – радоваться надо. Это же важно, когда ждут.