Сабля, трубка, конь казацкий

Лениво помахивают хвостами, отгоняя слепней. У первого всадника на голове какой-то странный, рыжеватый треух, отороченный сзади облезлым лисьим хвостом. Конь – чуть крупнее остальных, вороной масти. Такой черный, что даже тень отбрасывает гуще. Был бы такой под седлом у нашего «сюпрыза» – басурмане вообще на месте попадали б… от инфаркта.

Хоп! О чем я сейчас подумал?.. Об инфаркте! Отвали, умник… Конь, седло… Не то… Тень! Вот именно! Куда она падает? Ага. И это значит, что если я вижу их в реальном времени, то…

– Отряд движется с северо-востока.

Для наглядности ткнул пальцем в нужном направлении. Чтоб наверняка, а не как у хрестоматийной блондинки в такси.

– Две дюжины и с северо-востока… – повторил Полупуд. – А еще что-нибудь можешь прибавить?

«Во дает, товарищ. Не только мед подавай, но еще и ложку… Хотя чего я кипешую? Это ж и в моих интересах… В одной лодке гребем… Сейчас поглядим с пристрастием. Кажется, было что-то странное в том всаднике, на что я не обратил внимания. Ну-ка… ну-ка… Ага, есть!»

– Отряд ведет воин с большим шрамом через все лицо… На черно… на вороном коне.

Я и договорить не успел, как Василий оказался рядом с Сафар-беем, схватил татарчука за воротник и рывком вздернул на ноги.

Татарин промолчал. Может, сказать было нечего, а может, просто растерялся. Полупуд реально страшен был в гневе. Не знаю, как вепрь, а медведь отвалил бы с дороги без разговоров. Даже когтями меряться не стал.

– Ну что ж, – запорожец швырнул пленника под ноги. – Ты сам сделал выбор! Господь наш свидетель, я хотел по-доброму.

– Нет! Стой, казак! – Сафар-бей не просто побледнел – позеленел. То ли от мысли о предстоящей огненной пытке, то ли от возможности оказаться в руках разъяренных гяурок. В чьем горе он виноват куда больше, чем уже растерзанные в клочья нукеры… Да, убивали и насиловали воины, но приказывал он.

– Я не врал! Клянусь Аллахом! Чамбул ведет мой аталык. Но я не знаю, почему Хасан возвращается этой дорогой!

– И я должен тебе верить?

Сафар-бей открыл рот и… ничего не ответил. Только обреченно опустил голову. Любые заверения и клятвы всего лишь пустой звук между кровными врагами. Особенно если один из них правоверный мусульманин, а второй – христианин. А кроме слов у бека не было ничего.