Сафари

Но не прошло и минуты, как он вернулся обратно с моим паспортом.

— К сожалению, мы не имеем возможности разрешить вам переход границы у Абиссинии, так как там произошло столкновение с туземцами, и мы принуждены были применить вооруженную силу, — поэтому правительство не может взять на себя ответственность за вашу жизнь, если вы пожелаете отправиться туда. До Дакилара вы, разумеется, можете доехать, но не дальше.

— Гм… — сказал я, чтобы выиграть время. — А если я сам возьму на себя ответственность за мою жизнь? Что тогда?

— Все равно, сэр.

Вы не можете взять на себя такую ответственность, в особенности относительно ваших слуг — суданских подданных. Я сожалею, сэр, что больше ничего не могу сделать для вас.

Кроме поклона он, очевидно, ничего больше не мог сделать и поэтому молча уселся за свой письменный стол; я же употребил этот день на изучение подробнейшей карты Абиссинии, несколько раз снова сбегал в Бюро Кука, чтобы осведомиться о других путях проезда в страну Менелика, но… дорога была только одна — на Дакилар.

В сумерки, которые здесь довольно непродолжительны, я проходил, погруженный в раздумье, мимо красивого дома, на крыльце которого стояли часовые. Я взвесил все «за» и «против» и решил, что ехать дальше можно только по течению Нила в Уганду или Центральную Африку. Но это значило совершенно отказаться от поездки в Абиссинию, а у меня крепко засела в голове эта мысль!.

.

Ах, если бы я тогда отказался от нее!..

Вдруг мимо меня прошли двое мужчин, в одном из которых я узнал мистера Колонеля. Не долго думая, я решил догнать его, чтобы посоветоваться с ним о своих делах. В двух словах рассказал ему о своей неудаче и спросил, не может ли он помочь мне в получении визы на проезд в Абиссинию. Его спутник, широкоплечий офицер, прошел на несколько шагов вперед и остановился возле крыльца понравившегося мне дома.

Стоявшие на крыльце часовые при виде его вытянулись во фронт — мне стало немного не по себе.

Колонель задумчиво погладил свою бородку и, как бы придумывая выход, направился к офицеру; солдаты стояли как вкопанные, не сводя глаз с лица широкоплечего офицера… Мое беспокойство все росло, и наконец я решительно направился к беседующим, чтобы сказать Колонелю, что лучше завтра зайду к нему побеседовать о своих делах.