Сафари

Прочитав ее, шериф пробормотал что-то о поручительстве и объявил мне, что я свободен, но должен немедленно убраться из их штата.

Я побежал за город и направился по железнодорожному полотну на юго-запад…

Работая в разных местах, я скоро вновь накопил немного денег и решил отправиться на сбор цветов, во Флориду, обычное зимнее убежище бродяг.

Но поезд, на котором я ехал, внезапно остановился, так как что-то случилось с паровозом и железнодорожные чиновники воспользовались этим, чтобы обойти вагоны с фонарями в руках, отыскивая бродяг.

Меня нашли, отколотили и сбросили с насыпи. Вслед за мною из поезда вылетел еще один бродяга. К моей радости он оказался студентом-медиком, с которым я раньше где-то встречался. Это был молодец, способный на самые отчаянные проделки, но вполне порядочный человек в глубине души. Подобно мне, он был одержим страстью к приключениям.

После долгих блужданий мы все же пробрались с ним во Флориду и поработали там на цветочных плантациях. По окончании сезона наш работодатель предложил нам осушить участок земли, недавно им приобретенный.

Он хотел, чтобы мы занялись этим не в качестве наемных рабочих, а как свободные предприниматели по соглашению.

Мы осмотрели предложенный нам участок. Он зарос тростником и весь почти покрыт был болотами; из их зеленой тины поднимались зловонные испарения. Лягушек, змей и москитов здесь было множество.

«Здесь пахнет лихорадочной!» — сказал Гедфри — так звали моего товарища, — вдыхая неподвижный, затхлый воздух.

«Но и долларами!» — возразил я и замахнулся шапкой в носившихся надо мною москитов.

«Ладно, возьмемся за это дело, коли хочешь. Если оно не пойдет на лад и если для тюльпанов с розами здесь все же окажется сыровато, мы устроим в этом старом аквариуме грязевые ванны для разжиревших нью-йоркских банкиров. Берусь составить самый широковещательный проспект», — сказал он со свойственным ему юмористическим хладнокровием и заткнул себе за ухо орхидею.

Но дело пошло на лад. Наш работодатель знал, куда вложить доллары.

Мы наняли около тридцати негров, купили необходимые орудия, обзавелись ружьями, высокими резиновыми сапогами и полезли в болото.

Приятной эту работу назвать нельзя было. Нелегко было и с неграми справиться. Однако через шесть недель дикое болото превратилось в расчищенный, сравнительно сухой и плодородный участок. Вместе с тем мой цветущий молодой товарищ превратился в привидение с ввалившимися глазами; ибо за восемь дней до окончания работ он заболел малярией.