Сафари

Лишь в деревне лаяла какая-то собака.

Вдруг сильнейший взрыв потряс воздух. И в тот же момент поднялась целая туча осколков камней, земли и песка, которые затем упали дождем вниз, звонко ударяясь о затвердевшую почву. Долго еще в горах отдавалось эхо, смешиваясь с криками хлопавших в ладоши туземцев и радостными возгласами белых, чрезвычайно довольных результатами взрыва.

Небольшая кучка с Мелерте во главе вышла из-за укрытия. Теперь уже больше нечего было опасаться. И все они весело и шумно побежали к месту, где должен был находиться муравейник, или, вернее, туда, где его не должно было больше быть… если только Толлен сказал правду.

Толлен, однако, немного наврал. И, по правде сказать, даже порядочно. На самом деле, лишь один бок сооружения, возведенного трудолюбивыми насекомыми, исчез, рассеянный в воздухе. Но три четверти остались на месте совершенно целыми. Это похоже было на неоконченный муравейник.

Немного сконфуженный Мелерте смотрел на дело своих рук. Конинк, наоборот, торжествовал.

— Сразу видно, что вы окончили школу прикладных знаний, лейтенант! — сказал он. — Позвольте вас поздравить!..

И он разразился раскатистым смехом.

— Перестаньте, Конинк! Нехорошо подтрунивать! — вмешался капитан, также развеселенный этим происшествием. — Отложим завершение дела до следующего раза, милейший мой Мелерте! — добавил он. — Беда не велика! Придется только лучше рассчитать заряд и рассеивание, вот и все. Я дам вам моего Толлена! Ну, а теперь пойдем чего-нибудь выпьем!

После этого вся компания медленными шагами направилась к офицерскому собранию, как вдруг увидела вдали бегущего Суэди, боя капитана.

Он нес что-то в крепко прижатых к груди руках, но, что именно, издали было трудно разобрать.

— Ай, Буана, ай! — закричал мальчишка, едва переводя дух. — Ай, Буана!.. Весь дом попорчен!.. Все поломано куском муравейника!

И с выразительным жестом Суэди положил на землю, перед ошеломленным комиссаром, стенные часы или, вернее, то, что осталось от них, от единственных часов на сто лье в окружности.

Это была вещь, которая каким-то чудом или, точнее говоря, вследствие целого ряда чудес, перенесла десять лет пребывания в Африке, двадцать переездов, столько же пожаров, пять раз тонула в пирогах и целыми месяцами путешествовала по лесам. В переводе это означало, что капитан берег эти часы, как зеницу ока. И вдруг такое происшествие!

— Черт побери! Черт побери!.. — заревел он.