Сафари

На следующий день, около двух часов пополудни, под палящим солнцем, швейцарец и два солдата, командированные в распоряжение лейтенанта по приказанию капитана, к великому его сожалению не имевшему возможности принять участия в экспедиции, постучались в дверь Дельбека, который в нервном состоянии рассматривал свой маузер.

— Ах, это вы, дорогой мой? — сказал он, здороваясь со швейцарцем с покровительственным видом. — Уже четыре часа? Через минуту я буду готов! Между прочим, далеко это до этого Н’Гула?

— Порядочно! По меньшей мере добрых три часа ходьбы! — ответил сухо Гинан.

 — Нужно ведь идти пешком. Вьючных ослов у нас нет! — добавил он, искоса поглядывая на толстый живот своего сотоварища.

— Ну, что ж, поделать, пойдем! — ответил Дельбек, тяжело вздыхая.

Минуту спустя маленькая кучка людей, покинув пост, пересекла непосредственно прилегавшие к нему плантации и углубилась в заросли. Узкая тропинка, след которой нередко терялся, шла между двух стен злаковых растений, высотой от трех до четырех метров с крепкими стволами.

Приблизительно после трех часов утомительной ходьбы оба белых очутились в туземной деревне, где Н’Гула угостил их малафу (пальмовое вино), после чего, размахивая руками, с бесконечными объяснениями, показал им причиненные слонами повреждения.

— Еще вчера, сейчас же после захода солнца, они были здесь! — сказал он молодому офицеру. — Нужно будет их подкараулить. Я покажу вам хорошее место, где вы можете стать, Мафута минги и ты (Мафута минги — «много жира», было имя, которым туземцы окрестили Дельбека, к великому его огорчению).

С наступлением темноты охотники, по указанию туземного проводника, пришли на условленное место, на берегу болотистого ручья, в небольшом расстоянии от деревни. Местность была обнаженная и унылая. На расстоянии пистолетного выстрела поднимался скалистый, желтоватого цвета холм, весь раскаленный от солнечных лучей, по склонам которого цеплялось несколько низкорослых кустов.

— Они приходят всегда отсюда! — объяснил сопровождавший охотников туземец, показывая на небольшое ущелье, изрытое ямами, наполненными грязной водой, сверкавшей при последних лучах заходящего солнца.

 — Они любят здесь купаться перед тем, как подойти к плантациям! — добавил он, после чего вернулся к себе в деревню.

Оба белых расположились по возможности удобнее за небольшой группой деревьев. Слегка закусив, они разлеглись на циновках, данных им старшиной, и стали мирно беседовать.