Сафари

Перед нами лежала большая открытая котловина; на ней росли единичные огромные кедровые деревья, сплошь обвешанные мхом и лишаями; кусты можжевельника и вереска на свежей зелени луга придавали ландшафту вид северного парка. А кругом на невероятную подавляющую высоту поднимались стены кратера. Диаметр почти круглого дна кратера равнялся приблизительно двум километрам.

В громадном дупле старого седобородого лесного великана мы устроили свое крошечное жилище. Я быстро снял несколько видов и залез в палатку, заставив всех негров накинуть на нее свои одеяла, пока я лежал внутри нее на животе, заряжая аппарат новыми пластинками.

Скоро после этого вернулся Л. со своей первой разведки. Он повел меня, весь сияя от внутреннего умиления, мимо черно-серой полосы из чистой лавы; ее твердые, как стекло, глыбы с острыми краями еще не имели никаких следов растительности. Поток лавы вел прямо к юго-западному углу кратерного котла, и в конце его поднимался серо-синий конус, почти геометрически правильной формы; высшая точка этого конуса точно соответствовала внешнему валу кратера. Формация эта даже нашему мало опытному глазу показалась самого недавнего происхождения.

Только здесь могла находиться та дымовая труба, которая до войны выбрасывала еще дым и огонь. Туда, значит, нужно было взобраться поскорее!

Мы собрали наспех все необходимое: веревку, несколько ножей для кустарника, фонари, чай и шоколад для подкрепления, кроме того, взяли инструменты и фотографические аппараты. Мы нагрузили пятерых из наших людей этими вещами, и затем без промедлений быстро пошли вперед, потому что на такой высоте никогда нельзя ручаться за погоду.

В нижней части пространства, покрытого лавой, виднелась тропа, проложенная носорогами; в одном месте лежал такой свежий помет, что от него еще шел пар, но дальше вверх кончались всякие следы толстокожих животных. Поэтому мы решили воспользоваться для подъема одним из «коронго» (овраг, по которому стекает дождевая вода). Но эти коронго оказались довольно неудобны для подъема.

Отвесные или нависшие скалистые плиты, вышиной в четыре, пять и даже в восемь метров, заставляли нас подниматься сбоку, по краям, и обходить плиты сквозь спутанный тернистый кустарник. Эти обвалы повторялись приблизительно каждые 200 метров. В самом коронго кое-где росла трава, а на стенах виднелись соломенные цветы, знакомые мне уже с верхних ступеней Килиманджаро; кроме того попадались чудесные пурпурно-красные цветы, похожие на нарциссы.