Сафари

В виду довольно неприятной близости льва, негры тщательно заплели все отверстия в кустах колючими ветками. К вечеру второго дня вершина моего холма была тщательно очищена от всякой растительности за исключением двух больших деревьев, нарочно оставленных мной для тени. Трое из моих людей сидели на самом верху холма с молотами и кирками и, сбивая твердое острие скалы, взывали к милосердию Аллаха.

Я вычистил для себя местечко под засохшим толстым и высоким деревом, чтоб устроить там свою мебельную мастерскую. К сожалению пришлось при этом потревожить три семьи, имевшие право на это же жилище и занимавшие в дуплистом дереве три этажа.

В нижнем этаже жил престарелый медоед со своей женой. Я от души жалел, когда с ним в первый же вечер приключилось несчастье: он попал в силки, поставленные для леопарда, и так как при всех моих попытках освободить его прищемленную лапу он яростно рычал и молниеносно поворачивал оскаленную пасть, я принужден был в конце концов пристрелить его. Это был самый крупный медоед, из всех виденных мною. Все, кто рассматривал впоследствии его шкуру, говорили то же. В Африке его шкура висела над моим обеденным столом, а дома она висит в моем кабинете. Зато я хорошо позаботился о его вдове: ежедневно клал ей перед дуплом кусочек мяса, несколько бананов, а иногда даже немного меду.

Второй этаж в этом дереве занимала многочисленная семья сов, каждый вечер затягивавшая хриплыми голосами глубоко печальную перекличку. Верхний этаж занимал ястреб, — философ, презиравший мир с высоты своего величия.

Уравнивание холма было длительной и тяжелой работой, но выбивание отверстий для свай в этой каменистой почве, состоящей из вулканического пепла, туфа и твердых как стекло пород лавы, представляло форменную муку, и Аллах действительно не мог сердиться на своих черных детей, если они при каждом ударе молотком призывали его на помощь, так как около половины этих ударов попадало на их собственные руки.

Наконец и это дело было закончено. Наступили дни, когда в бесконечной тишине нашей степи ничего другого не было слышно, кроме песен моей пилы и рубанка и стука моего молотка.

Все мои молодцы рассыпались по лесу, чтобы нарубить строевого леса и нарезать лиан, прутьев и лыка. Ими связывают все части в африканских постройках, и это держит крепче гвоздей и винтов.

Негры умеют и знают значительно больше, нежели мы это себе в Европе представляем: они удивительно хорошо плетут, вырезают по дереву, и также куют.