Сафари

К счастью у меня был сделан второй, запасной снимок. Впоследствии нашлось более человеколюбивое и остроумное применение для испорченных снимков: стекла очищенных негативов вставлялись в длинные рамы и заполнили постепенно мои три окна. В Африке фотографировать не очень-то просто!

Стены были еще сырыми и пол из одонго, накатанный и утрамбованный, был еще совсем мягким, когда я переехал в свой дом. В этот день я собирался усердно поработать, но когда я, сев за письменный стол, увидел в окно гору Кибо, озаренную вечерним закатом, во всей ее величественной и пышной красоте, я так и остался сидеть, любуясь ею, пока на ледяной вершине не погас последний пурпуровый луч и не засияли на небе большие блестящие звезды.

Позже я просиживал так многие тяжелые дни и, пристально глядя на дивную картину, я забывал свои невзгоды и муки.

Все вечера после тяжелой дневной работы я просиживал на веранде. Птицы-носороги летали над моим домом, издавая жалобные звуки, точно плачущие дети.

Каждый вечер стая этих птиц шумно пролетала мимо меня, всегда в одно и то же время.

Вокруг в темных кустах рычали леопарды, и в ответ своим смертельным врагам испуганными лающими звуками отвечали антилопы. Антилоп в соседстве было так много, что я назвал, по предложению моих помощников, эту местность и дом «Понго», что означает антилопа. Это название впоследствии было принято почтой и официальными учреждениями. Среди тысячи таинственных голосов ночи порой раздавался громоподобный рев льва, заставляя приумолкнуть пиликание цикад и кваканье лягушек.

Тогда выше вздымалось пламя костров, и негры заглушали свой страх громким хоровым пением, к которому присоединялся странный стук, доносившийся из колодезной ямы.

В одну из первых ночей меня посетил высокий и редкий гость. Я проснулся от странного звука, похожего на скрежет чьих-то зубов. Так как у меня еще не было петель, дверь была лишь прислонена; зубовный скрежет в темноте слышался чуть ли не у самого моего уха.

Мне стало решительно не по себе. С молниеносной быстротой перекинулся я на другой конец кровати и схватил ружье. Снаружи кто-то отскочил, царапая лапами. Но когда я вышел на веранду, уже никого не было видно. На земле я различал следы громадной гиены. Следы были так несоразмерно велики, что я испугался. При этом посещении бесследно исчез клубок оставшихся ремней зебры.