Сахар на дне

— Что случилось? — переворачиваюсь и натыкаюсь на её сосредоточенный взгляд. — Хочешь попробовать ещё что-то новенькое?

На улице ещё темно, но даже в свете, падающим из кухни, я вижу, как рдеют её щёки. Она закусывает губы, но потом поднимает на меня серьёзный взгляд.

— Не молчи, Яна.

— У тебя… у тебя синяки на теле.

Вот оно что. Глупо было думать, что она не заметит.

— Я же сказал тебе уже: работа у меня такая. Не забивай свой маленькую голову ерундой.

Тяну её на себя, и она поддаётся, но продолжает молчать. Не отстанет же теперь.

Стоит только втянуть запах её кожи, как внутри снова закручивается пружина. Этот особенный, ни с чем не сравнимый аромат преследует меня с того самого момента, как она так не вовремя решила убедиться, что я цел и невредим после недопонимания с Ермолаем и его свитой. Я был слишком пьян, чтобы понять тогда что к чему, но её запах вторгся в меня, проник так глубоко, что даже годы вдали не смогли вытравить его. Одно воспоминание о нём пьянило меня носами и тихо царапало душу днями.

После жуткой ночи на аукционе у меня в кармане осталась её заколка — маленький тряпичный цветок, который ещё долго пах её. Я давно потерял его, ещё когда нас переселяли из одной воинской части в другую.

Интересно, мне когда-нибудь надоест вторгаться в её тело? Вдавливаться с надеждой достать, наверное, до самого сердца. Сминать гладкую кожу на бёдрах, пока из её губ не вырвется стон.

Первый. Твою мать, я у неё первый. Меня никогда не прельщало возиться с целками, да и не так уж много их было.

Хорошие девочки обходили меня стороной. Но со Снежинкой всё иначе. По-другому. Выть хотелось от картин перед глазами, где её ебучий правильный одноклассник запускает свои ветки в её штаны. Мне хотелось открутить ему голову ещё тогда возле госпиталя.

И я бы ничего не сказал, будь она и поопытнее, уж постарался бы сделать так, чтобы она забыла того унылого. Но то, что она попала ко мне в руки невинной вообще башку снесло.

Снежинка вскрикивает. Кажется, я увлёкся и слишком сильно укусил её за тонкую шею.

Останется след на видном месте. Ну и пусть. Пускай знают, что она принадлежит мне. Вся.

43

Выхожу в зал, ощущая под босыми ногами ледяной пол. Перебираю пальцами в перчатках. Кончики немеют от нетерпения. Слишком долгого ожидания. Зал замирает, все смотрят на меня. Подотрите слюни, суки. Я знаю, сколько бабла вы проебёте, если я проиграю. Но не волнуйтесь, этого не произойдёт.

Делаю шаг вперёд и развязываю пояс кимоно. Сева стаскивает его с плеч.