Сахар на дне

Отпускаю и берусь за руль, а она ошарашено откидывается на спинку сидения и обхватывает себя дрожащими руками.

— Ты псих, — говорит едва слышно.

— Знаю.

Решаю дать ей немного успокоиться, а пока бесцельно петляю по городской трассе, потом выруливаю на объездную.

— Куда ты меня везёшь? — спеси, однако, поубавилось у неё.

— Просто катаюсь. Будешь послушной девочкой — отвезу домой потом.

— Что тебе нужно?

— Поговорить. О бестолочи.

— О ком? — непонимающе смотрит на меня.

— О своей сводной сестре. Не прикидывайся тупой.

Мы проезжаем мимо заправки, и Лиза засматривается на светящийся разноцветными огоньками автомат с напитками.

— Я хочу выйти за кофе.

Хитрожопая. Решила истерику устроить, развопиться о похищении.

— Я принесу.

Останавливаю машину и выхожу, заблокировав двери. Покупаю в автомате два стакана кофе. Какой там бабы любят? Латте, наверное. Ей бы просто молока после трени, но это не моё дело.

— Держи, — протягиваю стакан, усевшись обратно в машину. — Успела полицию вызвать?"

"— Нет, — бурчит, насупившись, таранка и принимает стакан.

Вывожу машину на трассу и еду не спеша. Я много чего хочу знать, но есть и первостепенные вопросы.

— Расскажи мне о нападении.

— А сам у неё спросить не хочешь? — снова ершится девчонка, складывая губы недовольной уточкой.

— Не умничай. Я помочь хочу.

— И чем это? — презрительный смешок срывается с дерзкого рта офтальмологши, и я начинаю сердиться на Севу, за то, что он не приструнил девчонку.

— Так. Мы сейчас вернёмся к разговорам о лесополосе и предваряющих поездку туда действиях, если ты не прекратишь выёбываться. Яна мне рассказала о нападении, но, подозреваю, что не всё. Это случилось в сквере Победы? В том, что недалеко от вашего дома?

— Да.

— Подробнее.

Подружка бестолочи сначала ломается, строя из себя верную собачонку, но мой многообещающий взгляд помогает ей решиться на более содержательный рассказ.

— Яна тогда подрабатывала на станции скорой помощи, и поздно возвращалась одна через сквер.

— Сильно избили? Она сказала, что несколько раз ударили.

— Сотрясение, хоть и лёгкое, перелом руки и разбитые губы и бровь.

Твою ж мать. Таранка замолкает, и я тоже молчу. Чувствую, как злость на уродов начинает крушить кости. Я найду тварей и буду выдирать их гнилые зубы медленно по одному, пока свиньи не начнут ссать от боли кровью.