Сахар на дне

Что я там делала? Пыталась найти в своей голове после всего, что случилось со мной по вине сводного брата, какой-нибудь мост к тому единственному, что делало его живым человеком, а не бездушным монстром. А ещё пыталась подавить собственное чувство вины, потому что знала, что моя мать приложила руку к поспешному отъезду Алексея. И сделала это ради меня.

— Ты уехал, и я подумала…

— Иногда ты слишком много думаешь.

Алексей резко встаёт со своего стула и отходит к окну, сжимая конверт с письмом в сильной ладони.

Долго молча смотрит в окно, а я застываю сзади, так и продолжаю сидеть за столом, не решаясь напомнить о себе. Он справляется с эмоциями, связаными с одним из самых близких для него людей. Мать, которую он с восьми лет постоянно терял, и которая возвращалась лишь на пару часов в месяц, а потом снова его бросала. А потом ушла навсегда.

Вижу, как Шевцов тянется к виску, надавливает на него. Жест интуитивный, но мне говорит о многом. Головные боли после травмы так и не прошли. И это тревожный знак.

— Лёша, ты как себя чувствуешь? Почему молчал, что голова так и болит? — осторожно спрашиваю, подходя ближе."

"— А почему ты молчала о письме несколько недель? — он резко разворачивается, и мы оказываемся слишком близко.

— Я просто…

— Наблюдала, не съехал ли я с катушек, и не добьёт ли меня письмо от матери, не так ли, доктор?

Обращение было сказан таким уничижителным тоном, будто речь шла о самой недостойной профессии. Стало обидно, но… Алексей прав. Я была не уверена, насколько он эмоционально стабилен, каков уровень посттравматического стресса, и видела в письме лишний раздражитель.

И сейчас под его тяжёлым взглядом чувствую себя отвратно, понимая, что в его отношении это было низко.

— У тебя головные боли, тебе нужна помощь, — говорю с нажимом, пытаясь игнорировать его выпад. — Лёша…

— Так выпиши мне рецепт, если хочешь помочь. То дерьмо, что предлагают в аптеке без рецепта, меня уже не берёт, — зло отвечает Шевцов, испепеляя меня своим тёмным взглядом.

У Шевцова столь мощная энергетика, что меня бросает в жар, а сердце начинает стучать быстрее. Ещё быстрее, чем когда я переступила порог его квартиры.

— Прекрати кричать на меня, — пытаюсь оставаться спокойной. — Всё не так просто. Я не могу просто взять и выписать тебе рецепт на сильнодействующие вещества.

— А что же ты тогда можешь? — шипит Шевцов, и по характерному мышечному напряжению я вижу, что ему и правда не очень хорошо.