Сахар на дне

Он протягивает мне полотенце и выходит из душевой, оставляя одну.

Господи, какая же я дура! Становится стыдно за свой порыв. Но вместе с тем я благодарна Шевцову. Было сложно и больно, и я как врач такую терапию не приемлю. Но это подействовало. Ремни, стягивающие мою грудь столько времени, к которым я так привыкла, что уже не замечала их, наконец, ослабли. Пусть не исчезли вовсе, но только теперь я поняла, что не могла дышать свободно.

А ещё я смертельно устала. Настолько, что с трудом стащила с себя мокрую одежду.

— Вот, возьми, — в своём кабинете Алексей протягивает мне дымящуюся кружку чая, изумительно пахнущего мёдом и травами.

Я молча принимаю и пробую на вкус. Приятный. Говорить не хочется — сил нет.

— Следующая твоя тренировка в субботу в шесть. Работать будешь с Андреем.

— Не думаю, что мне это надо, Лёша.

— Надо. И ты сама это знаешь.

Спросить, почему со мной он назначает тренироваться другого тренера, я не решаюсь. Может, Шевцов и прав — мне это не повредит. А может я просто не приду.

В машине, едва я пристегнула ремень, почувствовала слабость. Нет, я и до этого была измочалена, но не до такой же степени, что голову не могу удержать. Догадка вспыхивает последней ясной мыслью.

— Лёша, что… что было в чае?

— Спи, бестолочь, ближайшие двадцать часов твоё тело будет активно восстанавливаться, и мозги ему тут не нужны.

Как-то странно прозвучало это «бестолочь» в этот раз. Или это мой разум уже начал отключаться? Мягкий щелчок откинутого кресла — последнее, что я слышу, прежде чем меня затягивает в мягкую темноту.

23

Лекс.

Таранка открыла дверь и замерла, выпучив глаза.

— Так и будешь стоять или отойдешь в сторону и дашь пройти?

Бестолочь тихо сопит у меня на плече, пока я сбрасываю кроссовки. Светлые волосы упали ей на лицо и едва заметно колышутся от дыхания.

— Где её спальня?"

"Офтальмологша тычет пальцем в сторону белой двери, не сводя с меня испепеляющего взгляда. Я отношу девчонку в комнату и перекладываю с рук на постель, она сразу же сворачивается, подтягивая коленки к груди. Защищается даже в глубоком сне, вызванном снотворным. Зависаю на приоткрытых губах, шумно выдыхающих воздух. Она попросила меня поцеловать её. И даже понятия не имела, что могло ожидать, согласись я. Сожрал бы и носков не оставил.