Обычно Константин Михайлович приходил на балкон тогда, когда на него выходила я, но последние недели полторы я настолько была загружена работой и желанием сдать все экзамены и зачеты как можно лучше и раньше, что на то, чтобы просто постоять на балконе не хватало ни сил, ни времени. После позднего душа я просто вырубалась, даже не посмотрев в сторону окна. А утром всё повторялось сначала.
— Ну… в принципе, можно. А что будем готовить?
— У нас, кажется, лаваш невостребованный уже пару дней лежит, — Константин Михайлович подошёл к холодильнику, взял с него тот самый лаваш в пакетике и открыл холодильник.
— Колбаса, сыр, помидоры…
— Рулетики сделаем? — я встала рядом с ним, тоже прикидывая, что можно приготовить.
— Ага. И в микроволновку.
— А давайте лучше в яйце, типа, в кляре. Сытнее будет.
— Точно, — сразу согласился мужчина и всучил мне палку колбасы.
Мы занялись готовкой.
Я подсказывала, что и как нужно делать, а Константин Михайлович воровал у меня с разделочной доски кубики колбасы между делом.
А мои угрозы, что я могу случайно отрезать ему пальцы, лишь раззадоривали его снова и снова стаскивать у меня кусочки колбасы. Он побрасывал их в воздух и ловил ртом, каждый раз весело ухмыляясь.
Позёр.
Разок я не выдержала и поймала летящий в его рот кубик колбасы.
Ещё никогда Одинцов Константин Михайлович не смотрел на меня так, будто он ребенок, у которого я отобрала конфетку."
"Пришлось в качестве компенсации отрезать ему целый колбасный кружочек, а затем увидеть довольную мужскую мордашку, как у сытого котика.
Даже я не смогла сдержать улыбки.
Когда рулетики были закручены и порезаны на порционные, я занялась их обжаркой. Одинцов, суетившийся всё время рядом, заварил свежий чай и помыл грязную посуду, оставшуюся после готовки.
Внезапно в дверь позвонили. Мы с Константином Михайловичем синхронно замерили и посмотрели друг на друга. Стало понятно, что никто из нас не ждёт гостей, тем более в такой час.
— Я открою, — Одинцов вытер руки кухонным полотенцем и, аккуратно обойдя меня, вышел из кухни.
Через несколько секунд я услышала, как открылась дверь, а затем женский голос:
— Привет, Кость. Вкусно пахнет.
Я насторожилась. Убрала сковороду с готовыми рулетами с конфорки и выключила плиту. Я буквально вся обратилась вслух, медленно перекладывая рулетики со сковороды на тарелку.
— Ты почему здесь? Что-то случилось? — сдержанный тон Константина Михайловича звучал так, будто мы в универе. В домашних условиях он звучит гораздо мягче.
