Пульс участился, кровь зашумела в ушах. Дыхание вдруг сделалось частым и поверхностным.
— Да положи ты уже эту подушку и иди спать, — излишне напористо я пыталась вырвать из его рук подушечку, чтобы отвлечься.
Но Костя даже не шелохнулся. Его взгляд в темноте квартиры казался практически осязаемым.
Я смотрела на его шею и пыталась собраться с мыслями, чтобы просто заставить себя уйти или хотя бы ляпнуть ещё хоть что-нибудь.
Вновь дёрнула эту чертову подушку, которая сейчас, похоже, служила для нас обоих своеобразным щитом.
— Мы так и будем делать вид, что нас волнует эта подушка? — глубоким, словно не своим голосом произнес Костя.
Мне будто стало холодно.
— Меня волнует, что тебе неудобно, Кость, — выдохнула я, так и не осмелившись поднять взгляд от его шеи, на которой в полумраке виднелась пульсирующая венка.
Кажется, её пульс был слишком быстр.
— А меня волнует, как долго мы ещё сможем ходить друг перед другом на цыпочках и делать вид, что не думаем об одном и том же?
В ответ на его слова я скользнула взглядом по его губам, слегка приподняв подбородок.
Вновь опустила взгляд и машинально прикусила нижнюю губу.
Мы всё ещё держались за одну подушку, и оба достаточно крепко.
Волнение внутри нарастало. Костя не спешил разбавлять образовавшееся напряжение разговорами. Я понимала, что всё это время он смотрел на меня, ждал моего взгляда и, возможно, того, что первой заговорю я. Но пока я не могла смотреть выше его губ, чтобы заглянуть в светлые глаза и показаться такой же решительной, как он.
— Костя… — выдохнула я устало, чувствуя, что капитулирую.
Прикрыла глаза и подалась вперёд, уткнувшись лбом в колючий подбородок. Приоткрыла рот, чтобы сделать глубокий вдох, и почувствовала, как Костя отпустил подушку.
Теперь «со щитом» осталась только я.
Сжимая в пальцах мягкую ткань, ощутила, как Костя невесомо коснулся губами лба.
Незаметно, я подняла лицо чуть выше, и теперь Костя оставил столь же невесомый поцелуй уже между моими бровями, на кончике носа…
Его поцелуи опускались всё ниже по мере того, как я поднимала голову.
Я была благодарна темноте, в которую мы были погружены, за то, что никто не увидит моего румянца. Не поймёт, как сильно я дрожу от столь безобидных, невинных поцелуев.
Я вскинула подбородок ещё чуть выше, понимая, что сейчас Костя коснется моих губ своими. И даже прикрыла глаза, предвкушая этот момент.
Но вместо поцелуя Костя лишь поддел кончиком своего носа мой нос и замер.
