Хотела бы и я, чтобы и в моей комнате были фотографии семьи в рамочках, но родители соглашаются фотографироваться только в пьяном угаре. Поэтому у меня нет ни одной фоторамки со счастливой семьей. Только Катина фотография в чехле для телефона. Когда она была еще совсем маленькой.
На фоторамках на стене можно было отследить, как рос Одинцов. Из светловолосого мальчишки с яркими голубыми глазами он превратился в хмурого мужчину. Его волосы темно-русыми, а яркий теплые взгляд с годами превратился в леденящий. Да и улыбка с годами становилась всё более блёклой.
Разве что во взрослом возрасте он позволил себе по-настоящему тепло улыбнуться только на одной фотографии — на ней обнимал за плечи миниатюрную хрупкую женщину, так похожую на него. У неё тоже были выразительные голубые глаза, русые волосы и тёплая улыбка.
Его мама — первое, что подумала я, видя их внешнее сходство.
Наверное, это она наполняет квартиру достаточно хладнокровного сына всякими безделушками в виде цветов и статуэточек пухлых ангелочков.
Хорошо, что она есть в жизни Одинцова.
Возможно, без неё его квартира действительно напоминала бы морг.
Улыбнувшись своим выводам, я опустила взгляд и тут вздрогнула. Улыбку исчезла с лица, а я шокировано прижала ладонь к раскрытому рту.
На комоде в черной рамочке стояла фотография этой же женщины, но с черной лентой на углу.
— Господи, — выдохнула я тихо и, попятившись из комнаты, неосознанно произнесла, глядя на женщину на фото. — Простите.
На кухне, поставив свои ботинки на сушку, я села на стул и откинулась на спинку, ожидая, когда закончится стирка, которая автоматически зарядилась аж на два часа.
Два часа ожидания в незнакомой квартире и ещё неизвестно сколько ждать, когда эти вещи высохнут.
В светлой и просторной кухне становилось жарко. Рассветное солнце через толщу пластикового окна, словно через лупу, било лучами прямо в меня. Немного подумав, я сняла толстовку и осталась лишь в серых спортивных штанах и черной мужской футболке, которая болталась на мне, как на вешалке.
Повесив толстовку на спинку соседнего стула, я составила на него босые ступни.
В кухне пахло кофе. Голодный желудок, который за завтраком не смог принять в себя пищу из-за нежелания пересекаться с родителями и скорее попасть в душ в универе, издал протяжный голодный стон.
Телефон, лежащий на обеденном столе, издал короткую вибрацию. Пришло новое смс-сообщение от незнакомого номера, которому я ещё не успела дать имя:
«Поешь что-нибудь. Кухня в твоём полном распоряжении.
