Вон тот, с цветами.
Он расплатился, закинул все шоколадки в подарочный пакетик и пошёл следом за мной из магазина.
— Я переведу тебе по номеру, — произнесла я, подходя к машине.
— Я обижусь, Алён, — серьёзно изрёк Вадим.
— Думаю, я смогу это пережить.
— Алён, — с нажимом произнес мое имя парень, преградив путь. — Я не шучу.
Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем его взгляд внезапно упал на мои губы.
Машинально и я поджала их и тут же отпустила, чтобы он не понял, насколько я смущена.
— Если не шутишь, то ладно.
Но больше так не делай. Это странно.
— Странно, что парень ухаживает за девчонкой, которая ему нравится? — вскинул Колесников брови. — Надо тебя почаще на свиданки выводить, Алёнушка. Этим я и займусь, кстати.
— Звучит как угроза.
— Для тебя ещё и свиданки звучат как угроза? Тяжелый случай, Алёнушка. Тяжелый…
Глава 14
Сегодня, чтобы помыться в душе, мне пришлось проснуться раньше всех.
Помывшись в ускоренном темпе, с постоянной оглядкой на ручку двери, я практически выбежала из ванной комнаты.
Наспех обтерлась полотенцем и оделась в темноте настолько быстро, что не удивлюсь, если бельё окажется надето наизнанку.
Только я успела надеть свободную футболку, как в коридоре послышались шаги. Судя по их тяжести, шёл отчим. Под дверью появилась тонкая полоска света. Значит, он включил свет в ванной.
Стараясь издавать как можно меньше шума, я накинула влажное полотенце на спинку стула и легла под одеяло так, будто до сих пор спала.
Кто-то ткнулся в дверь, которую я по привычке закрыла изнутри.
— Алёнка, это ты хернёй страдаешь ходишь? — раздался за дверью чуть приглушенный голос отчима.
Я превратилась в камень. Не моргая, уставилась в темное занавешенное окно и внутренне молилась о том, чтобы, не получив ответа, он просто ушёл, списав всё на сон.
— Я же вижу, что в туалете зеркало запотело, Алёнка. Мне вынести дверь, чтобы добраться до ответа? — угрожающие нотки в его голосе колючей проволокой обвились вокруг моей шеи. С каждой молчаливой секундой я словно кожей ощущала, насколько сейчас отчим зол и нетерпелив.
— Очень живот болит, пап, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал одномоментно болезненно и сонно.
— Понос или чё? — теперь его голос звучал брезгливо, но озлобленные нотки никуда не делись.
— И понос, и рвота…
…И кишки наружу, и я вся в дерьме. Лучше ко мне не подходить ни сейчас, ни когда-либо потом.
— Ладно, — выронил отчим небрежно, и я услышала, как он отпустил ручку двери.
