— Спишемся вечером? Прокатимся? — кивнул он в сторону своей машины.
— Боюсь, на сегодняшний вечер у тебя другие планы, Колесников, — теперь уже кивнула я, но в сторону крыльца, на которое вышла Милана и компания. Кутаясь в стёганное пальто и пронизывающего ветра, она буквально пронзила нас стервозно-острым взглядом с верхней ступеньки крыльца.
— Я разберусь. Рано не засыпай, Алёнушка. Я напишу, — едва заметно подмигнул он мне, а затем обратил будто специально заготовленный злой взгляд на Милану. — Подойди, — рыкнул он ей будто совершенно не своим голосом, когда я направилась в сторону автобусной остановки.
Глава 19
В квартире оказалось подозрительно тихо. Но желания выяснять причину у меня не было.
Тишина — верный признак того, что не стоит её нарушать, копаясь в истоках.
Я тихо сняла верхнюю одежду, разулась, подцепила кончиками пальцев лямку рюкзака и зашла в свою комнату.
— О, привет, — улыбнулась мне Катя, сидящая на моей постели с учебником литературы в руках.
— Привет, — ответила я тихо и повесила рюкзак на спинку стула.
— А ты чего у меня?
— Просто, — хмыкнула Катя. У шкафа я сняла водолазку, от которой уже невыносимо чесалась шея. Надела вместо неё свободную футболку, джинсы быстро сменила на домашние штаны — старые спортивные.
— А где все?
Я плюхнулась рядом с сестрой на постель, подперла ладонью тяжёлую голову и заглянула в учебник. Катя читала большой детский стих.
— На чей-то день рождения ушли. Поругались сначала из-за чего-то, а потом ушли.
Ясно из-за чего они поругались.
Мама в гостях и при гостях не пьёт. Играет роль приличной дамы, которая в жизни и капли в рот не брала.
Будто люди не знают, как она иногда по-черному пьёт.
— Тебе этот стих выучить нужно? — кивнула я на страницы учебника.
— Ага. Но я уже почти выучила его. Проверишь?
— Конечно. Давай.
Я взяла учебник, откинулась с ним на спину, а Катя села напротив, поджав ноги под себя. Несколько секунд задумчиво глядела в потолок, а затем начала рассказывать стих. Иногда запиналась, но тут же исправлялась, стоило мне нарочито шокированным её ошибкой взглядом с опаской выглянуть из-за учебника.
Сестрёнка хихикала, улыбалась, возвращала своему лицу серьёзность, но рассказала стих до конца.
— Я ещё вот тут подучу, — забрала она у меня учебник.
— Подучи. Завтра точно пятёрку поставят.
Я отдала сестре учебник, а она, закрыв, прижала его к груди и легла ко мне под бок. Положила голову на плечо и тяжело и громко вздохнула. Я неосознанно повторила за ней.
