Саид 3. В огне

— Поверь, лучше иметь меня в должниках, чем во врагах.

Что ж, ни разу не тонкий намёк был понят и принят. Молох молча кивнул, поднял свой бокал с виски.

— Тогда с вас гостиничный номер с хорошим баром и пара шлюх. И неделя мне на отдохнуть.

— Три дня, — буркнул Саид, толкая бутылку с виски в направлении Молоха. Та заскользила по столу и остановилась, перехваченная рукой Елисея.

У него снова появилась надежда. Почти утерянная, исковерканная, изуродованная, кровоточащая и хромая. Но она всё ещё жила, а он всё ещё ходил на пепелище.

Золы практически не осталось, ветром всё разнесло. А он продолжал там сидеть и смотреть на горизонт. Не радовал ни закат, ни рассвет, который он встречал там же. Он просто смотрел вдаль и думал, что, наверное, сошёл с ума, а все, кто твердит о её гибели, правы. Нет её больше. А он не привык проигрывать, вот и не сдаётся. Но какой в этом смысл? Как долго он ещё сможет сопротивляться? Даже её родители поверили. Они приняли её гибель, а Саид вот никак не может. Не под силу ему.

Несколько раз порывался достать то тело из земли и отдать его Вербину на экспертизу. Но тут же отменял приказ и снова возвращался домой. Если вдруг окажется, что там она… Что это её тело он похоронил в безымянной могиле, тогда точно задохнётся. Сдохнет, как пёс на этом проклятом пепелище.

— Три дня, а потом ты найдёшь её мне.

— И как оно на зоне?

Молох поставил на стол пустой стакан, пожал плечами.

— Как в тюряге. А что, не бывал?

— Пронесло как-то, — Саид всё ещё помнил о записи, которая транслировалась из тачки Шевцова.

Скорее всего, теперь она у Шевцова-старшего. Но тот всё ещё надеется вернуть своего ублюдочного сынка и разобраться с Хаджиевым без участия закона, а потому не пускает её в ход. Зря. С записью ведь может что-то случиться. Как случилось с его сынком.

— Повезло, что пронесло. Там немного грустно, — в своей саркастичной манере отозвался Молох.

— Но ты же выжил. Целых десять лет. Это срок.

Молох поднял на него задумчивый взгляд, в котором Саид уловил кое-что ещё.

И он точно знал, как это называется. Гнев. Тот самый, которым живёт и сам.

— Мысль о мести помогла, — подтвердил его догадки Молох.

— Кого надо грохнуть?

Елисей покачал головой, слабо и как-то безрадостно усмехнулся.

— Э, нет. Это моя месть.

— Ты же говорил, не хочешь больше убивать.

— Не хочу. Это будет последнее убийство в моей жизни.

— А что потом? — Саид и сам бы хотел знать, что бывает потом. Но боялся представить это «потом».