Саид 3. В огне

Обычно она не позволяет себе таких вольностей, особенно при Володе.

- Всё хорошо, малыш, - чмокнула её в щеку, на что дочь вспыхнула и тут же позабыла о нежностях.

- Мам, хватит, а? Я сколько раз просила, не называть меня малышом. Мне уже десять, между прочим.

- Да-да, я помню, - подняла руки в защитном жесте. – Ты моя взрослая девочка.

- Ну что, братишка, на свободу с чистой совестью? – Сенин широко ухмыльнулся.

- Ага, типа того, - кивнул, принимая бокал с коньяком. Его совесть никогда не будет чистой.

Она испачкана ещё с малолетства и не чем-нибудь, а кровью. Кровь с рук не смыть, сколько бы лет ты не отсидел, сколько бы не каялся. Ты всегда будешь чувствовать на себе этот смрад, его не выжечь даже кислотой.

Пашка кисло усмехнулся.

- Если есть желание поработать, могу скинуть твой контакт заинтересованным людям. За десять лет многое изменилось, но цены на услуги профи твоего уровня стали намного выше.

Молох покачал головой, допил свою порцию.

- Нет. Я больше не работаю.

- Ну, как знаешь, - Сенин развёл руками.

– Я в любом случае рад тебя видеть. Жаль, что так вышло всё. Зря ты не разрешил эту тварь грохнуть. Плевать, что баба. Такое не прощают.

Не прощают. Молох и не собирался. Но позволить её пришить Андрюхе или кому-то ещё он не мог. Это только его дело. Потому что она только его. Предавшая его сука. Но сука его. От его руки она и погибнет. Как погиб он десять лет назад.

- Я сам с ней разберусь.

- Ладно, понял. А что у тебя с Хаджиевыми? – перевёл разговор на другую тему Сенин.

- На них теперь работаешь?

- Я ни на кого не работаю, ты же знаешь. Так, помог одному из них кое в чём. Мне не помешает этот человек в должниках.

- На острова, - усмехнулся. – Поеду загорать.

- Ладно. Если что, ты зови. Кстати, ну так, на всякий случай: я знаю, где она. Мои ребята за ней наблюдали. Раз в год-два она переезжает со своей семейкой в другой город. Но мы вели её всё время, чтобы не исчезла.

Молох опустил взгляд на опустевший, пузатый бокал, где на дне всё ещё плескалась янтарная капля.

Грудную клетку сжало тисками боли, аж затрещали рёбра. Глотку передавило стальной петлёй, и он едва не захрипел от удушья.

Наверное, потому и не торопился искать её. Знал, что найдёт. Знал, что увидит её другую. Не ту, которая с ним была. Ту, которая теперь с другим. Значит, всё-таки с другим. Неужели тот щегол на ней женился и ребёнка заделал?

Пашка сначала не понял его вопрос. А когда дошло, тяжело вздохнул.