Саид. За гранью

– Ты уверена, что это был он? Может, твой новый дружок что-то разнюхал о тебе и пытается запугать? Или он не тот, за кого себя выдаёт и его прислал Шевцов? – Слава, как, впрочем, и обычно, сохранял спокойствие, словно удав. Иногда я даже завидовала этой черте его характера. Моя излишняя эмоциональность здорово портила жизнь. Взять тот же газовый баллончик. А ведь я врач. Я не имела права позволять себе подобное. Что-то шло не так. Даже не шло, а катилось по наклонной.

– Ты же вроде замёл мои следы…

– Ну, знаешь ли… Нет ничего невозможного.

А для таких, как он, и подавно. Так что у тебя с лицом? – двигает ко мне чашку с кофе, пристально смотрит в глаза.

Я хорошо знаю этот приём. Его часто используют дознаватели. Когда кто-то так пристально смотрит тебе в глаза, соврать крайне трудно. А если и удастся, то всё равно последует реакция. Внешне почти незаметная, однако для профессионала прочесть её не составляет особого труда. Лучше всякого детектора лжи.

– Я брызнула в него из газового баллончика, – виновато поджимаю губы.

Не то чтобы я сильно сожалела, но хотя бы сделаю вид.

– В кого? – спрашивает абсолютно равнодушно Слава.

– В Хаджиева этого. Я, кстати, загуглила, это действительно он. Так что, Юрка его точно не подсылал. Разного полёта птицы.

– Ты брызнула в Хаджиева из газового баллончика? – мне всё-таки удаётся удивить Радугина.

– Он сделал тебе больно? Или просто коснулся?

– А это имеет значение? Я не люблю, когда меня трогают, ты же знаешь.

– Знаю. Но я думал, что ты над этим работаешь.

Нельзя брызгать в людей газом только за то, что они касаются тебя. Это, между прочим, уголовка и лишение лицензии.

Я невозмутимо пожимаю плечами, хотя на самом деле понимаю, что Славка прав.

– Это была самозащита. Откуда я знала, что у него в голове. Мужик-то психопат абсолютнейший.

– Вообще-то ты психоаналитик, – отвечает с улыбкой и тянется к бару. – Коньяка добавить?

– А ему нужен психиатр. Давай.

– А ты пыталась с ним поговорить? Выяснить, что конкретно ему от тебя нужно? Ну, кроме того, что он хочет надеть на тебя какой-то ошейник? – капает мне в кофе несколько капелек коньяка, а затем, подняв на меня взгляд, добавляет ещё.

Мол, напейся и угомонись.

– Я так понимаю, для него это принципиально. Моё согласие. Он ведь объявил, что я должна стать его вещью, вот и добивается своего. Псих с манией величия, – люблю Радугина за то, что с ним могу быть самой собой и не соблюдать врачебную этику, как пришлось бы делать на приёме у другого коллеги.