Саквояж со светлым будущим

Поплавать бы, а потом на солнышке поваляться — красота!

— Мам, ну почему нет?!

— Мы не знаем, можно в нем купаться или нельзя.

— Я знаю, — опять встряла жена Кольцова, — можно. Почему нельзя-то?!

Сильвестр приплясывал рядом, лоб у него был влажный, а в глазах мольба. Ему очень хотелось немедленно искупаться. Второй мальчик — как пить дать сын олигарха — в некотором отдалении валялся на траве. Маша то и дело на него взглядывала, исподволь пытаясь его рассмотреть, хотелось понять, чем дети олигархов отличаются от обычных человеческих детей, но ей было неловко пялиться.

— Мишка, — позвала Катерина Кольцова, — зря ты валяешься. Земля холодная.

— Это тебе так кажется.

— Папа говорит, когда кажется, креститься нужно!

— Вот именно, — хладнокровно согласилась мать. — Давай крестись!

Мальчишка побрыкал ногами, покатался с боку на бок, сделал какую-то сложную стойку на руках и вскочил. И посмотрел на них победителем.

— Это специально для вас, — на ухо Маше быстро сказала Катерина, — демонстрация неслыханных возможностей.

Маше все это было знакомо.

— Слушай, — сказала она с натуральным восхищением, — как это у тебя получается?

Мальчишка дернул плечом:

— А так! Это нас на тренировке учат.

— А чем ты занимаешься?

— Кунг-фу, — с гордостью сказал мальчишка. — Меня вообще-то Миша зовут. Папа говорит, что спортом имеет смысл заниматься, только если хочешь быть первым, а так это ерунда и пустая трата времени. А вас как зовут?

— Меня зовут Мария Петровна.

Мальчишка посмотрел на нее с недоверием:

— Только старых зовут по имени-отчеству и еще учителей.

— Мишка, не морочь нам голову.

— Мама, ты что? Не понимаешь?

— Ты зови ее Машей. Ее все так зовут, — издалека посоветовал Сильвестр. Он на травке пытался изобразить сложное движение, с помощью которого сын олигарха поразил Машино воображение. У него не получалось, но он старался и от стараний покраснел даже.

В конце концов он грохнулся на траву, полежал и сообщил, глядя в небо:

— Я вообще-то в теннис играю.

Мишка покрутил головой. Он был совсем не такой, как длинный, худой и романтический Сильвестр, — плотный, коренастый, широкоплечий и лобастый, как щенок-бульдожка.

«Очень похож на отца, — подумала Маша, — по крайней мере на его фотографии в газетах. На мать не похож совершенно».