Сама невинность

Там лежали только те, кто нашел здесь последний приют, и я искренне молила светлых богов, чтобы среди них не оказалось Алекса.

- Нам остается только тянуть время и отступать, - тавр по-прежнему присматривал за мной. Думаю, он получил приказ и не мог ослушаться.

- Уходите, прошу вас! – крикнула я. – Силы вам еще пригодятся, а мне помогут…

Но договорить не успела, потому что мужчина сам увидел мою помощницу. Порода осыпалась, огромные валуны земли и камней разлетелись в разные стороны, и из зияющей бездны появилась та, что наводила ужас на всех, но мне почему-то совсем не было страшно.

- Ты пришла, Лу-ша… - на чистейшем древнем выдохнула я.

- Вфи-и-и-ин с-с-с-с-свала, - прошелестела одра и вдруг склонила ко мне свою голову, увенчанную острыми, словно бритва, наростами.

В первую секунду мне показалось, что царица мрака хочет мной закусить перед плотным обедом, и только потом поняла, что одре тоже нужна ласка. Только своеобразная, вряд ли она почувствует прикосновение моей руки своим костяным толстым, словно броня, панцирем.

Лу-ша ждала, я робела, а где-то уже совсем неподалеку в бессильной злобе выкрикивала ругательства жрица. Конечно, мне, как магу-боевику, приходилось многое слышать, но Эймека превзошла всех в изощренности сквернословия.

Ругательства темных богов из уст подростка звучали странно и забавно одновременно. Был момент, когда Эймека дошла до седьмого колена предков бывшего супруга, я даже улыбнулась и… перестала бояться, потому что вдруг отчетливо поняла, чего от меня ждет одра.

Протянула руку и погладила огромную змею под шеей. Чешуйки здесь были негрубые, мелкие, и через узкие стыки пробивался магический свет.

- Хочешь вкусной магии, сладкоежка? – спросила я, и из лепестков нарры к Лу-ше заскользили сверкающие капли магии.

- И-и-и-ис-с-с-са-а-а… - протянула одра.

- Ну, все, хорошего понемножку. Даже большие девочки не должны портить аппетит перед сытным обедом, - болтала я, взбираясь на голову царице мрака.

И огромный змей, ужас верхнего и подземного миров, бесшумно скользнул к плато…

Гигантские черви и лютки, почуяв одру, бросились врассыпную.