Все кинулись ее поздравлять, но тут к ней подошел лорд Аллавей, подкарауливавший подругу возле деканата, и спросил, может ли она уделить ему несколько минут.
Риз, кивнув, отправилась за ним следом, чему я была только рада. Этим двоим нужно было о многом поговорить!
***
Кхемер, Коринда. 19 лет назад
- У королевы Туманного Предела три дня назад родилась дочь, – застыв на безопасном расстоянии от короля, прошелестел первый советник.
Последние восемь месяцев Аргейл Кхан был раздражен сверх меры.
Настолько, что его дурным нравом стали пугать не только молоденьких служанок, искавших работу во дворце, но слухи расползлись еще и по столице, и теперь королем стращали заодно и непослушных детей.
Аргейл едва спал, поднимаясь ни свет ни заря, после чего работал и тренировался до полного изнеможения. При малейшем промахе он набрасывался с упреками и саркастическими замечаниями на свой совет, требуя не только от себя, но и от всех остальных сверхчеловеческих усилий.
Безжалостный к себе, он стал безжалостным и к другим.
Больше никаких королевских помилований – безразличные отказы на мольбы о помощи и просьбы о пересмотре дел. Множество чиновников за малейшую провинность Аргейл разжаловал лично, после чего сослал в такую тьму-таракань, куда не залетали даже виверны.
Так что первый советник вполне обоснованно опасался королевского гнева, вспоминая поговорку о печальной судьбе вестника, который принес плохие новости.
Потому что новость о рождении дочери у принцессы Эйлин МакГилл, ставшей женой короля Теодора Власта, вряд ли можно было считать хорошей.
Скорее, плохой.
- Ах вот как! – выслушав его, отозвался Аргейл.
Повернулся к своему советнику – за последние месяцы лицо короля исхудало и посерело, черты заострились, а черные глаза казались провалами в Бездну.
- Ребенок якобы появился на свет преждевременно, поэтому в Туманном Пределе он был объявлен семимесячным.
Но нам доподлинно известно, ваше величество, что девочка родилась полностью доношенной и здоровенькой, – быстро произнес первый советник.
- Это моя дочь! – резко выдохнул Аргейл, и его кулак с силой врезался в стол.
Чернила расплескались, заливая то, над чем он так долго и кропотливо работал, но король, погруженный в собственные тяжелые думы, не обратил на это внимания.
