Самая грешная ночь

Обернувшись ко мне, оскалился, заостряя черты своего, и без того хищного, лица.

Это было очевидно. Другого объяснения не видела, но… тогда как? Каким образом столько лет о нем никто ничего не слышал?

— Главный наследник… — хрипло продолжил, вскинув на меня свой взгляд.

Он стоял напротив меня и проверял какое-то оружие. Убедившись, что это именно орудие для убийств, тут же пробежал мороз по коже.

Очевидно он готовился к появлению гостей. С улыбкой на устах поджидал их. А я… была приманкой, которая не могла даже пошевелиться, чтобы уберечь себя от опасности.

— Этого не может быть, — качнула головой, намеренно отвлекая его внимание. — Рич… — резко осеклась, вспомним его угрозу. Набрав в лёгкие воздуха, продолжила: — Почему о тебе никому не известно?

Мне было чудовищно страшно. Поверить не могла, что всё происходило в реальности, а не мой глупый вымысел.

Но, как бы не было жутко, мне во что бы то ни стало нужно выжить.

— Я вычеркнут из семейного древа своим дражайшим папашей… — скривился он, вставляя пули в оружие.

Было понятно, что речь шла о Ричарде. Ведь именно он являлся главным наследником всего состояния. Но всё равно было не ясно, каким образом Фостеры скрывали тот факт, что братьев не двое, а… трое!

— О тебе никто не знает… — произнесла я, пытаясь собрать пазл, который мне все никак не поддавался.

— Именно! — оскалился он, смотря исподлобья. — Поэтому заменить Ричарда не составит никакого труда, — продолжил голосом монстра.

— Что? — посмотрела на него ошарашенным взглядом. — Это невозможно…

— Нет ничего невозможного, птичка… — засмеялся он, но стальные нотки в голосе ни на мгновение не позволяли расслабиться. — И ты даже станешь главным свидетелем, а потом… последуешь следом за моим братцем, — процедил сквозь зубы.

Внутри от животного ужаса всё льдом затянуло. От дикого шока предметы стали расплываться.

"— Безумец… — прошептала, всхлипнув. — Ненормальный… будь ты проклят… — крикнула громче, не выдержав напряжения.

Ведь он не шутил. Разве так шутят? Он сказал правду. А самое страшное, что моя смерть для него станет всего лишь изощрённым развлечением. Иначе как объяснить его самодовольную улыбку на лице?

Дёрнулась рвано, судорожно. Перед глазами стало мутно, и снова опустилась на постель.