Самая грешная ночь

— Иди сюда, маленькая. Мы и так долго этого ждали…

Дэвид коснулся моего лица. Сжал его ладонями, заставляя смотреть прямо на него, прежде чем набросится на мои губы…

Мир стал раскачиваться. В голове ураган. Всё плыло перед глазами, когда он напористо сминал мои губы. Вжимал в себя, без единого шанса остановить это безумие.

Я и не желала прекращать его. Хотелось продолжать. Отвечать на происходящее безрассудство. Потонуть в нем целиком без остатка. И плевать, что будет дальше…

— Сладкая… — так же внезапно, как и начал, Дэвид остановился и оторвался от меня.

Смотрела в его бездонные глаза, засасывающие меня в глубокую пучину похоти и разврата, отчаянно пытаясь совладать с собой."

"— Думаю, Эмма и без тебя это знает, — перехватил инициативу Ричард, неожиданно разворачивая меня к себе. — Хочешь продолжения? — спросил, одним лишь своим взглядом переворачивая мой мир.

— Да, — сглотнув, произнесла, смотря на его манящие губы.

Сердце, словно одержимое, рвалось из груди.

Ричард провёл большим пальцем по моим губам, обводя их контур. Нежно, едва касаясь, прошёлся по шее и после накрыл ладонью чувствительную грудь, выбивая из меня воздух.

— Тише, Эмма… — прошептал у моих губ, дразня своим дыханием. — Закрой глаза… отпусти себя.

Едва я сделала, как он сказал, брюнет стал ласкать мой сосок. Царапать, сжимать до сладких, тягучих спазмов внизу живота, от которых хотелось стонать в голос.

— Такая мокрая… — прошептал в затылок Дэвид, внезапно проникнув туда, где всё изнывало от желания. — Расслабься, — произнёс он, когда я попыталась свести колени вместе. Но, стоило Ричарду завладеть моими губами, как я позабыла обо всём на свете.

Обмякла в их руках, позволяя ласкать себя, так как им двоим заблагорассудится.

У меня не получалось сопротивляться. Мир на бешеной скорости падал вниз, вместе с остатками моего разума и стыда. Разбивался вдребезги…

Мужчины одновременно касались моего тела, шепча что-то ласковое, но неразборчивое… Не соображала. Потеряла связь с миром. Реальность в пятно превратилась. Была сосредоточена на одной пульсирующей точке, которая просила немедленной разрядки и свободы.

Губы Ричарда не отпускали ни на секунду. Ласкали до мурашек.