Самая младшая из принцесс

— А точнее?

— Его Величество Август просили меня вернуться на прежнюю должность, которую, кстати, я, если быть таким уж откровенным, покинул вовсе не по своему желанию.

Я продолжала сжимать в обеих ладонях чашку. По рукам разливалось приятное тепло.

— Видите ли, Элизабет, — продолжал опекун, — я ведь был тем самым человеком, который занимался расследованием гибели вашей семьи.

И почему я не удивилась.

— Но меня отстранили, — мужчина криво усмехнулся. — А точнее, вежливо попросили покинуть должность, а вот теперь, спустя столько лет, также вежливо и настойчиво просят вернуться.

— Вы отказались! — я не сомневалась в ответе Финча.

— Естественно.

— Но почему вас отстранили? Вы что-то нашли?

— Не успел. Но вы правы, Элизабет, в том, что я стал подозревать одного конкретного человека в заговоре против вашей семьи.

— И больше вы не возвращались к расследованию? — удивилась я.

— Если я скажу вам — нет, вы поверите?

— Смотря как вы это скажете!

Опекун усмехнулся.

— Вы за словом в карман не лезете.

Настала моя очередь улыбаться. Своеобразный комплимент от господина Дознавателя пришелся мне по душе. Сейчас он говорил со мной на равных, хотя что-то внутри меня, предупреждало о том, что правды мне, скорее всего, не услышать.

— Гибель моей семьи была неслучайной, — сказала я. — Я часто задумывалась над этим и теперь убедилась в том, что была права, и вы, милорд, скорее всего, знаете имя виновника.

— Я подозреваю, но не уверен на сто процентов. Хотя, одно то, что меня отстранили от этого дела и, мягко говоря, уволили, говорит о многом.

— Но со мной вы не поделитесь своими подозрениями? — не унималась я.

— В целях вашей же безопасности, не поделюсь, — ответил сэр Генри.

Я не стала настаивать, понимая, что с таким человеком, как Финч, это напрасная трата времени, и попросила его рассказать о вчерашней ночи и предшествующем ей вечере, чтобы попытаться понять, кто именно мог напасть на опекуна.

— Я выехал из дворца довольно поздно, — продолжил Финч, — позже, чем предполагал это сделать.

Помню, что пустил жеребца в галоп, чтобы поскорее вернуться домой, к вам. Потом произошло то, о чем я вам уже ранее рассказал, и пришел я в себя на поляне. Первым, что увидел, ваше прелестное лицо, склоненное надо мной, — сэр Генри протянул руку и прикоснулся к моей щеке прежде, чем я успела понять, что он намеревается сделать. Касание было легким и нежным. И еще… удивительно обжигающим.