Незаметно Рэдвин придвинулся. Его руки скользнули мне на талию, и он начал направлять каждый шаг.
— Расслабься, Кат-Кат, — его голос пробился сквозь музыку.
По телу разливалось тепло. Голова кружилась от близости сильного, крепкого парня, который даже не был в моем вкусе. Сама того не замечая, я действительно полностью расслабилась и растворилась в танце.
На пару секунд музыка стихла, словно невидимый дирижер замешкался и придирчиво, чтобы не снизить градус веселья, выбирал следующую композицию.
— Не думала, что ты так… — начала я, но поперхнулась словами, когда мелодия грянула, и Рэдвин склонился так близко, что губы едва не коснулись уха.
— Что? — спросил он.
— Хорошо двигаешься! — выпалила я."
"Зажигательная песня плавно сменилась на медленную, волнующую мелодию. Рэдвин прижался ко мне теснее, и между нашими телами не осталось свободного пространства. Ладони мягко скользнули мне на спину, даже через плотное кружево платья я почувствовала, какие они горячие.
Дыхание перехватило, хотя мы кружились тихо и неторопливо.
Я остро ощущала, как его бедро прижимается к моему, как напрягаются мышцы рук. В голове возникла дурацкая идея, что именно сейчас, во время этого танца, когда мы настолько близко друг к другу, идеальное время для поцелуя.
Словно прочитав мои мысли, Рэдвин начал медленно склонять голову. Внутри разлился жар, сердце на долю секунды остановилось… Внезапно он замер в паре сантиметров от моих приоткрытых губ и, быстро нагнувшись к уху, с иронией произнес:
— Кат-Кат, а говорила, что не умеешь танцевать.
Заставить себя ответить на шуточку колкостью я не нашла сил, только презрительно фыркнула. Но глупая фантазия о поцелуе, который наверняка случился бы, окажись мы на настоящем свидании, так крепко засела в сознании, что внутри кололо легкое разочарование, словно мне посулили десерт, но так и не дали.
Наверное, можно было протанцевать всю ночь, но ни утренних занятий, ни спусков в Разлом завтра никто не отменял. Мы вернулись в академию как раз к закрытию общежитий.
Над парящим архипелагом по-прежнему висела шапка густых облаков. Небо казалось сизым, а не бархатно-черным, как в Родрике.
Стоило выйти из портальных ворот на продуваемый всеми ветрами огрызок каменного академического моста, как я съежилась от противного осеннего холода. Рэдвин молча снял пиджак и набросил мне на плечи.
— Тебе ведь холодно, — пробормотала я.
— Ничуть.
Неторопливо мы дошагали до общежития водного факультета.
