— Морсику?
— Как хорошо, что я в отпуске, — заключила я, забирая наполовину налитый стакан…
Три дня я занималась изучением капищ с танцующими камнями, на каждом из которых были начертаны знаки на древнем радынском. Оливия, колесившая по королевству в поисках новых месторождений алмазов, наверняка оценила бы. Или хотя бы смогла объяснить, что означали эти странные символы.
Камни каждый день менялись местами и полностью оправдывали название «танцующие». Из-за них не только сбоила связь, но еще среди бела дня могли собраться тучи и полить улицы коротким, яростным ливнем, превратив дороги в непроходимое месиво.
Прямо бесило! Только было все чисто, как снова застреваешь по колено.
Жила я в доме Даррела, куда прорвалась через заграждение из экономки. Только портрет на рабочем столе Рэдвина стал доказательством, что в гостевой спальне поселилась не какая-то приблудная девица, но служанка все равно относились ко мне с большим недоверием.
На четвертый день отпуска, превратившегося внезапно в рабочую командировку, я возвращалась с капищ и застряла по щиколотку в грязи, ловко спрятанной под пожухлой травой.
Ругаясь всеми непечатными словами, которые знала, я пыталась выбраться и не остаться без резиновых сапог. Над лесом между тем собирались тучи, и хоть разорвись! Пока выбралась, измазалась до макушки. Едва перебирая ногами, добралась до дома.
На пороге, сложив на груди руки, стоял потерянный жених собственной персоной! Вернулся. И даже туфли в местных грязевых болотах не испачкал.
— А вот и ты, — широко улыбнулась Даррелу. — Я застряла здесь!
— В грязи? — хмыкнул он.
— В хверсовом Салигарде!
— Зачем ты работала? — забранился Рэдвин, когда я, оставляя следы от сапог на ступеньках, поднялась к нему.
— Связи — нет. Телепорта — нет. Как я выяснила, Храма Великого Духа — нет. И жениха тоже — нет! Что мне было делать? — развела я руками и замерла, разглядывая любимое лицо в веснушках, которые так сильно хотелось разложить на созвездия, как небесную карту.
— Кат-Кат, я безумно соскучился, — пробормотал Рэдвин и, не обращая внимания на то, что меня следовало стирать вместе с одеждой, прижал к себе.
Женились мы в мэрии. Я стояла в белом платье, фате и в резиновых сапогах, потому как ночью начался дождь, улицы размякли. Транспорт остановился, а пройти в туфлях было фактически невозможно.
На мой палец скользнул тонкий ободок из живого металла, мгновенно пробудившийся от телесного тепла.
