Я привела себя в порядок, собрала учебники и, подхватив мешок с вымазанной одеждой, вышла в коридор. Занести вещи в прачечную много времени не заняло. Терпеть не могу беспорядок! Проще сразу отдать одежду в стирку, чем весь день ловить себя на беспокойной мысли, что она валяется в комнате и портит идеальную чистоту.
По дороге в административный корпус стало очевидным, что народ с любопытством оборачивается мне вслед. За столиками возле столовой и вовсе случилась коллективная немота."
"Я решила, что после душа из болотной жижи лицо покрылось какими-нибудь зелеными пятнами и сейчас меня под локотки унесут в лекарский корпус.
Температура-то уже поднималась. Однако противоядия рекомендовали принимать строго во время еды. Все пять лет следовала этому строгому правилу и, в отличие от многих, ни разу не ловила побочек.
Завтрак подходил к концу, в столовой было немноголюдно. Я помахала рукой Оливии, сидящей за столиком возле окна, и подхватила из стопки деревянный поднос. Подвезло, что на раздаче стояли первокурсники с бытового факультета.
Никто двойной порции омлета с овощами не пожалел.
— Как зачет? — деловито спросила Оливия.
— Сдала, — коротко ответила я, просто не желая пересказывать позорные подробности спуска в Разлом, и вытащила из жестяной коробочки прозрачный бутылек с противоядием ядовито-зеленого цвета. — Слушай, у меня на лице ничего нет? Может, пятна какие-нибудь появились? На меня все оглядываются и шепчутся.
— А ты ведь не в курсе последних новостей! — ухмыльнулась соседка по комнате.
— Поздравляю, подруга.
— С чем? — не поняла я и, откупорив пробку, опрокинула в себя маслянистое горькое лекарство.
— Народ видел, как Николас Блайк разложил тебя на столе под окнами столовой, — с ехидцей объявила она. — И ты позволила ему абсолютно все!
Я подавилась противоядием и так сильно закашлялась, что из глаз брызнули слезы. Жалостливо сморщившись, Оливия постучала мне между лопаток.
— Что за бред? — просипела я.
— Но вы же целовались у всех на виду. — Подруга кивнула в сторону открытого окна, из которого были видны опустевшие столы.
— Этот чмок… — Я резко примолкла, огляделась по сторонам и возмущенно прошептала: — Да его даже поцелуем не назовешь!
— Не переживай, — мягко улыбнулась Оливия. — Народ любит сплетничать. Сейчас на кого-нибудь опять свалится статуя или фениксы сотворят очередную дичь, и о вас с Николасом все забудут.
— А если нет? — проворчала я.
