За этим ты пропадал неделю почти? Искал брюки этого фасона?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! Будто на другом языке, - он отёр руки о полотенце и попытался повернуть меня к себе, ухватив за локоть.
— Ты видишь, у меня в руках горячая сковорода. Если ты хоть раз ещё меня тронешь, я не буду долго думать! – выпалила я, уставившись на него ненавидящим взглядом.
— Чёрт! - прошипел он сквозь зубы. - Да как с тобой вообще можно разговаривать спокойно? Я же сказал: у меня были дела. Да, мне пришлось искать кое-что довольно долго, но я обещал вернуться и вернулся, Стеф…
— Ладно, кроме твоих обновок, что ты ещё нашёл? – решила уточнить я, вспомнив, что не в моём положении качать права.
На мне двое детей и, возможно, обездвиженная женщина. Её я, конечно, не стала бы тащить за собой, а вот ребятишек бросить не смогу. Но они не смогут ехать без мамы. И теперь я должна была успокоиться и принять его помощь. Если, конечно, он снова не потеряется.
— Телега, лошадь, кое-что для дома. Потому что там лет десять как никто не жил.
Уверен, если там и была постель, то её растащили…
— О! Вот как! То есть ты вовсе не уверен даже, что крыша там цела? Хотела сообщить тебе, что эти дети едут с нами. И их мама тоже. Она сейчас в доме женщины, которая её лечит…"
"— А ты знаешь вообще их? Ты доверяешь им? – шёпотом перебил меня Лео.
— А тебя я знаю? Кроме того, что ты умеешь рисоваться перед леди в обличье конюха под чужим именем и пропадать?
— Прекрати. Там есть крыша и есть окна. А ещё там есть земля. Я купил кур, козу, чтобы было молоко.
— Что-то я не вижу здесь ни кур, ни козы! Только ты в своем новом шмотье! – буквы «ш» мне особенно хорошо давались: я шипела, как могла. До сих пор не понимая, откуда во мне столько ярости. Надо было радоваться, что дело движется вперёд. А вот нет!
— Всё это в другом месте. Туда мы доберемся пешком. Я могу пригнать сюда лошадь, но у нас не так много вещей. Да и не хотелось, чтобы все жители квартала видели нас уезжающими из города на телеге. Ты же, помнится, собралась прятаться? Или уже нет?
— Собралась.
Прости, неделя была ужасной. И… эта Нора… она хорошая. Она мать и…
— Ты считаешь, что её опять побили? – перебил меня Лео, сказав именно то, о чем я думала.
— Да, только мне непонятно, за что и… какого вообще чёрта она позволяет себя бить? – я слишком громко постучала ложкой по краю сковороды, но громкий звук будто отрезвил меня.
— Это знает лишь она. Далеко, говоришь, она сейчас?
— Нет, не очень. Я завтра пойду к ней.
