В щели плескался густой мрак, и даже если незадачливый кошак и болтался поблизости, рассмотреть его не удавалось.
Тяжелый ключ лязгнул в скважине, заржавевший за зиму навесной замок, скрипя, выплюнул дужку.
Кирилл отворил взвизгнувшую от натуги дверь. От петель прыснули во все стороны потревоженные мелкие сикарашки.
Вниз уходила лестница. Видимо, по весне сюда в изобилии стекал талый снег – доски сгнили и развалились на куски, а между щелями проглядывал проржавевший до кирпичного цвета металл. Кирилл поморщился. Да, он не отличался особой чистоплотностью – за что частенько получал по шапке от Марины, – но лезть в грязный и наверняка вонючий подвал ему не улыбалось.
Он вздохнул и осторожно спустил ногу, проверяя лестницу.
Вроде бы все нормально. Доски чуть пружинили, гвозди скрипели, вниз сыпались пыль и кирпичная крошка – но в целом лестница выглядела прилично и казалась относительно крепкой.
Еще шаг вниз, на этот раз второй ногой…
Черт!
Нога соскользнула на заплесневевшей доске – и Кирилл едва успел схватиться за какой-то выступ, со всего размаху шлепнувшись на ступеньку.
Острой болью прострелило копчик, заныла содранная кожа на ладони.
– Ну как? – Марина заинтересованно свесилась с балкона, пытаясь разглядеть, что происходит внизу.
– Жопой об косяк, – процедил Кирилл, зализывая царапину.
– А?"
"– Да норм! – крикнул он. – Скинь фонарик, ни черта не видно.
Послышалось поспешное шуршание тапочек.
Кирилл изогнулся, отряхивая штаны. На заднице расползалось влажное ржаво-пыльное пятно с зеленоватыми потеками плесени и клочьями мха.
Кирилл попытался оттереть его, но стало только хуже, и, ко всему прочему, ткань начала отвратительно холодно липнуть к коже. Он, брезгливо скривившись, зацепил ее двумя пальцами и оттянул, надеясь, что хоть чуть-чуть просохнет.
– Кирь, лови!
Кирилл, запинаясь о порожек, метнулся к балкону: с Марины бы сталось действительно скинуть фонарик вниз. Так и произошло – он едва успел подставить руки, как в них шмякнулся старый налобник. Не совсем то, что он хотел, да – но просить другой Кирилл не стал.
Ему вовсе не улыбалось тратить весь субботний день на возню в подвале.
– Ладно, я пошел! – крикнул он.
– Удачи! – пропела Марина сверху.
Осторожно, цепляясь руками за стены, прощупывая ногой каждую следующую ступеньку, Кирилл начал спускаться. Фонарь он пока не стал включать – солнце с улицы худо-бедно освещало пятачок перед лестницей, и Кирилл продолжал надеяться, что котенок прячется где-то там.
– Кыса? – спросил он.
