– Сдеру!
Артем заплакал, закрылся одеялом, но голоса и не думали никуда уходить.
– Распустил сопли, сучонок, – рассмеялся мужчина.
– Слышишь? – заметил женский голос. – Он что-то тебе говорит.
– Что? Не разберу ни хрена.
Артем и вправду беззвучно раскрывал рот. Наконец из его груди вырвался почти беззвучный хрип:
– Кто вы?
– Ты посмотри, этот щенок еще что-то вякает. Тебе, паршивец, важно запомнить главное. Мы здесь хозяева. Твои хозяева, ясно? И квартира эта наша!
– Моя… – прошептал Артем.
– Что?!
– Моя…
– Что ты сказал, сучонок? – заорал мужчина.
Лежа под одеялом, Артем услышал, как кто-то громко затопал по коридору. Этот кто-то направлялся в комнату. Долгое время не было слышно ни звука, а потом рядом с кроватью захрипело тяжелое дыхание. Завоняло луком и дешевым табаком.
Голос заорал прямо над ухом:
– Я в тебя жука засуну, мразь! Это моя квартира!
Артем завизжал, как резаная свинья. Он заколотил руками и ногами под одеялом. Он орал на весь дом, задыхался, бил кулаками куда-то по воздуху и одновременно пытался вжаться в диван.
Когда шок прошел, Артем понял, что лежит на полу.
На улице занимался рассвет.
До обеда Артем проходил по квартире, словно сонная муха. Он убрал разбросанную обувь в прихожей, протер везде пыль, несколько раз проверил, задвинута ли щеколда. Потом он пошел позавтракать, но, перед тем как залить хлопья молоком, несколько раз вытащил из холодильника все продукты и разложил их каждый раз в одной и той же последовательности.
После обеда он решил немного полежать, подумать, что делать дальше.
И не заметил, как провалился в сон."
"Ему вновь снилось детство, но в этот раз не было ни ирисок, ни лимонада. Вместо них был журнал. Тонкий, дешевый – пестрые странички скреплялись между собой скобами, мялись и рвались. Еще они почему-то липли друг к другу, словно кто-то капнул на них суперклеем. Артем знал: журнал никто не должен увидеть. Иначе отберут. Он прятал журнал под матрасом и доставал только ночью, когда в родительской спальне стихала бесконечная ругань.
Страница за страницей… Артем листал истрепанную бумагу и жадно рассматривал картинки. Он напрягал ноги, потому что так было приятнее. В животе сладко щекотало, и какая-то неизведанная сила рвалась наружу. Вскоре Артем научился ее выпускать. Оказалось, что это совсем несложно, хоть и немного стыдно. Половину работы творила фантазия. Вторую половину руки. В те минуты, в те сладкие волшебные минуты, главным было то, чтобы никто не вошел в комнату.
