Самец причесанный

Тяжелая!

Из темного проема пахнуло потом, немытыми телами и нестираной одеждой. Я пошарил рукой у косяка. Вспыхнувшие лампы осветили большую комнату без окон. Решетка от пола до потолка разгораживала ее на неравные части. Мы находились в меньшей, а в большей виднелись нары. Они примыкали к решетке. На нарах, вплотную, лежало тряпье. Внезапно оно шевельнулось и показалось бледное личико. При виде нас оно немедленно спряталось. Северина подошла к решетке.

– Не надо! – пискнули в ответ. – Пожалуйста! У меня уже брали кровь.

Вчера.

Северина недоуменно посмотрела на меня. В мозгу мгновенно сложился пазл. Медицинский кабинет со странным операционным столом, оборудованным ремнями, чтобы пристегнуть пациента. Они редко применяются – пациент в ходе операции находится в наркотическом сне. Многочисленные системы для переливания крови, усиленное питание, о котором рассказывали охранницы… Твою мать! Сволочи! Эсэсовцы!

Я выдохнул воздух и повернулся к Олегу.

– В комнате босса на столе – видеокамера. Принеси. Живо!

Не знаю, что у меня было с лицом, но Олег без звука сорвался с места.

Вернулся он скоро. Пока он бегал, мы стояли у решетки, молча разглядывая просыпавшихся детей. Те высовывали из тряпья личики и тут же прятались. Прибежавший Олег сунул мне камеру. Я включил ее. По моему знаку Олег двинулся вдоль решетки, поочередно трогая детей. В ответ звучало уже знакомое: «Не надо! Пожалуйста!», и маленькие димидии отодвигались от решетки. Самый последний сверток у стены не отозвался. Олег сунул руку в тряпье, покопался в нем и растерянно повернулся ко мне:

– Док! Она холодная!

Я рванулся к нему и протянул руку.

Ножка девочки показалась ледяной. Умерла…

Я заставил себя собраться и поднял камеру. Это надо снять – обязательно! Северина откашлялась.

– Дети! Я понтифик максимус Северина Гракх. Мы прибыли, чтобы забрать вас в Рому. Вас не будут обижать.

– Ты не обманываешь? – в ворохе тряпья показалось бледное личико. – Нас сюда привезла понтифик. Говорила, что будет хорошо. А нас бьют и забирают кровь.

Ия вечером умерла, а перед ней – Майя…

Северина растерянно оглянулась на меня. Я отдал камеру Олегу.

– Я сенатор Ромы Игорь Овсянников. Клянусь: понтифик сказала правду. Этой ночью войска Ромы вошли в поселок. Ваши обидчики связаны, их будут судить. Никто более не посмеет вас обидеть. Сейчас вас отведут в баню, где помоют и переоденут. Затем накормят. В Рому вы поедете в повозке. Там много подушек и очень мягко. Согласны?

– Да! – вразнобой зазвенели голоса.