Самец причесанный

А вот спаты в комплекте не оказалось – пичалька. Спатой удобно рубить с коня, поэтому меч приватизировали: болтается сейчас на поясе у кого-то из сарм.

Подумав, я отдал Вите свой меч, заслужив благодарный взгляд. Любит моя супруга оружие, что сделаешь? Воин… На мой трофей глаз положила давно. Когда везли нас в Рому, все разглядывала да языком цокала. Намекала, что неплохо сделать любимой подарок. Зачем спата медикусу? У него возлюбленная вся из себя такая воинственная! Цельный старший декурион! Грудью прикроет и защитит! Я не поддался – и правильно сделал.

Чем бы козырял на пути в Балгас? Гладием над головой не покрутишь – не та рукоять. Нет, я готов разоружиться перед женщиной, но исключительно в постели.

И грудь меня интересует не в роли прикрытия. Но сегодня – особый случай…

Себе я взял гладий, перед этим вновь вытащив клинок из ножен и примерив его к руке. Хорош! Хват у мечей Ромы неудобный, прямой. Можно колоть, причем снизу вверх, в других случаях кисть выворачивается, а это не есть «гут».

Трофей Дандаки делали с умом. Навершие представляло собой не «грибок», а зацеп в виде буквы «Г» с выемкой под мизинец. Черен слегка отогнут – так удобней держать. Крестовина повернута концами к острию и достаточно массивна. Меч врага скользнет по клинку и зацепится. Если суметь повернуть кисть, можно выбить оружие из руки врага. В когорте нас этому учили. Намахался я там гладием. Плел, как и другие, чучела из лозы и колол их с утра до вечера, прячась за скутумом. К концу дня от чучел оставались лишь груды изрубленных веток, а рук было не поднять.

Я осмотрел цейхгауз. Скутум нашелся в дальнем углу. Не зря искал! Если в трофеях – римский доспех, то скутум к нему, как пирожок к чаю. Приватизировать щит не могли: он большой и прямоугольный, верхом с ним воевать неудобно. А мы и не собираемся верхом… Щит оказался в полной исправности: кожа с лицевой стороны смазана жиром, как и бронзовый умбон. Удобная ручка с внутренней стороны, ремни, чтобы носить скутум через плечо – «гут»!

С помощью вездесущей Сани мы с Витой облачились в доспехи и вооружились.

Шлем-каскетку с нащечниками я забрал себе, Вите выбрал луковку с наносником, какие обычно носят сармы. На ее стриженой головке шлем смотрелся вполне грозно. Завершив облачение, я пересчитал копья – двадцать восемь. Маловато… Я сказал это вслух. Дадаки, не мешавшая грабить кладовую, удивилась:

– Кого ты собрался вооружать?

Глаза ее вспыхнули, но тут же потухли.