Сами мы не местные

Я тем временем открываю бук и принимаюсь строчить письмо знакомому гематологу. Девушка входит вторично, с подносом. Чтоб этих муданжцев с их манерой входить без стука! Содержимое подноса, однако, не слишком-то соответствует вялому «немножко».

— Вот, извольте, — она ставит небольшую тарелку на тумбочку у кровати, а остальной поднос — перед целителем. — И Белую госпожу уговорите поесть, а то что же она…

Ладно, так и быть, уговорили. Всё равно прямо сейчас ничего не изменится, а жрать я уже хочу как следует, утром-то в меня кусок не лезет.

Ну-с, чем нас кормят? Какая-то рыба. Ну да, тут богато в этом смысле. Ох, а что ж она такая непрожаренная?..

Смотрю, целитель уминает за обе щеки. Пациент вяло ковыряется.

— Чего ж вы не едите, Лиза? — осведомляется целитель. — Что-то не так?

— Да она сырая почти. У вас нормальная?

— А так и должно быть, эту рыбу едят полусырой. Вы вон из пиалы семечек тыквенных возьмите, и вместе ешьте. Это ж у местных любимое блюдо…

Что-то у меня кликает в голове.

Худой, тошнит, боли в животе и сырая рыба. А в тыквенных семечках есть антигельминтики. Может, всё-таки не в крови дело?

Отставляю тарелку и выхватываю из чемодана сканер.

— Дайте-ка я одеяло отогну, кое-что проверю. Вы тарелочку-то поставьте…

Больной что-то вяло бухтит, я не очень слушаю. Начинаю просматривать кишечник — и точно, вот он, лентец. Жёлтый, огро-омный!

— Вам повезло, — усмехаюсь. — Сейчас мы вас вылечим.

Препараты от глистов я вожу с собой всегда, потому что с этим муданжским сыроеденьем удивительно, как тут все поголовно ими не болеют.

Надо было сразу догадаться, конечно, а то злокачественная анемия, ужасы всякие…

— Что же с ним? — вопрошает целитель, жуя.

— Червь. Вот, полюбуйтесь. Это от сырой рыбы.

Сую ему экран. Целитель любуется. Секунд пять. А потом быстро-быстро покидает комнату, уронив тарелку.

— Что там? — в ужасе спрашивает Изинтовтой.

— Потом увидите, а то ещё заблюёте тут всё… Сейчас скушаете лекарство, и часа через три ещё разок, а потом будете месяц пить таблетки.

И всё, выздоровеете.

Червь послушно отвалился и через несколько часов (пока я писала дневники, искала в чемодане закопанное на самое дно минеральное слабительное и осматривала гобелены в гостиной) вышел, все двадцать пять метров. Я, естественно, не преминула наглядно объяснить домочадцам, почему плохо есть сырое. Правда, пациента потом пришлось выводить из обморока.