Сами мы не местные

И добавляет ободрительно: — Сильно расстроился.

Дескать, я добилась своего.

— Меня это не радует, — отрезаю я.

Возвращаюсь в шатёр, подключаю антенну к мобильнику, звоню Азамату, но он, конечно, недоступен. Ладно, подожду.

И вот я жду. Сначала посидела ещё за буком, поотвечала на скопившуюся почту. Подруга моя прислала много ругани за то, что я ей наговорила про муданжцев. Её тоже попытались насильно выдать замуж. Она прострелила духовнику руку и сбежала, бросив кучу вещей. Надеется, что сможет получить их потом по почте, если муданжцы не поломают всё в виде мести.

Я не придумала ничего лучше, чем наивно поинтересоваться, зачем она стала наниматься к ним в штат — ведь до сих пор мы обсуждали её работу на станции под началом тамлингов, а не на корабле у муданжцев. А то бы я её обязательно предупредила.

Потом начинаю собирать библиотеку по беременности на раннем сроке — какие пить гормоны, чтобы на людей не бросаться, какие делать дыхательные упражнения, чтобы не откусить голову мужу, да как этого самого мужа правильно подготовить к мысли, что в семье будет пополнение… в таком духе, в общем.

За этим занятием я провожу пару часов. А мужа нет. У меня уже ноги затекли сидеть тут на подушках.

Выползаю на улицу. Пастухи где-то в поле, гоняют лошадей, чтобы форму не потеряли, наверное. Я хожу туда-сюда от конюшни до шатров, но моя прогулка ограничивается площадкой притоптанного снега. Можно, конечно, лыжи надеть, но куда тут пойдёшь? Кругом степь, я даже уже не помню, в какой стороне Дол, а в какой горы.

Азамата нет. Я ещё раз ему звоню — хренушки.

Возвращаются пастухи, издалека принимаются обсуждать мою одинокую фигуру на краю обжитого пространства.

— Ишь ты, ждёт! Если прощения попросит, я поверю, что этот Азамат и правда такой крутой, как ты говоришь! — веселится северянин. — А то может ей просто мужского общества не хватает, а?

— Ты поговори, поговори, — кричу ему я. — Может, нос тебе сломаю.

Он испуганно затыкается. Хорошо, что я всё-таки не струсила и полезла на эту лошадь.

Пастухи подходят поближе, обсуждая, что надо бы пообедать.

— Он не сказал, далеко ли поехал? — спрашиваю у нашего первого знакомого.

— Нет, — пожимает он плечами. — А тут особенно и не привяжешь к месту. С запада река, с востока горы, а на север степь и леса до самого Сирия.

Леса. Это вам не парк на Гарнете…

— Нет, — хмурится пастух. — Он вообще ничего не взял, так, постоял, вскочил на коня и поехал.