Сами мы не местные

Мне еле удаётся его удержать и заставить померить куртку, а то вдруг не тот размер. И очень кстати, потому что она и правда маловата. Хозяин, поняв, что кроме всего прочего мы прицелились на дорогое штучное изделие, улыбается в полтора раза шире и кидается в дом за нужным размером. На том экземпляре немного другие узоры, даже благороднее, чем на витринном. Азамату как раз впору — в плечах не жмёт, и на талии плотно. Он даже несколько удивляется.

— Вы как на заказ делали, — говорит он хозяину. — Мне обычно вся одежда в поясе широка, а тут точнёхонько.

— Да уж, что же вы, семейный человек, а такой тощий, — мимо вопроса отвечает хозяин. Потом знающе подмигивает: — Жена, небось, все соки выпила?

Азамат как-то неприятно криво улыбается, что с учётом особенностей его физиономии, выглядит уж вовсе зловеще. Хозяин тут же извиняется за фамильярность. Азамат расслабляется и, как ни в чём не бывало, продолжает разговор.

— Жена-то наоборот только что с ложки не кормит, да мне всю жизнь еда впрок не идёт.

Азамат относит покупки домой и отправляется руководить строительством моего «дворца».

— Привет, — говорю, — тебе чего?

Он робко поднимает голову и вдруг отскакивает на два метра.

— Да что случилось? — недоумеваю я.

— Б-б-б… Белая госпожа, простите за беспокойство, отец заболел, кланяться слал, не откажите…

— Не откажу, — говорю, — а чем заболел?

— Рукой… — растерянно отвечает мальчик, который явно не ожидал такого скорого согласия.

— А что именно с рукой?

— Сломал, что ли? — допытываюсь.

— Да! — энергично кивает мальчик. Кажется, когда я на него не смотрю, он меньше меня боится.

— Ладно, — говорю, — Сейчас возьму лекарства и пойдём. Далеко живёте-то?

Оказалось, что в двух часах на лошади. А лошадь припаркована за углом.

— Нет уж, — говорю, — поедем на машине, а лошадь ты свою потом заберёшь. Гони вон в наше стойло, и поживее.

В машине он забивается в самый дальний от меня угол и говорит только если я спрашиваю.

Орива приходится как нельзя кстати, потому что я бы из путанных объяснений юнца никогда в жизни не поняла, куда ехать.

Молодой мужик с глухим именем, отец кучи детей. Читай, работает руками и работает хорошо. Перелом для него — практически конец света. Сидит бледный, только что губы не трясутся. Смотрит на меня с подозрением.