Сердце Дракона. Том 20

"Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Том 20

Глава 1731

На продуваемом ветрами плато северных гор, среди клыкастых объятий безмятежного камня и темного льда, находилось едва заметное убежище — таверна, которая бросала вызов неистовству стихий. Словно олицетворение того единственного пути, способного помочь выжить тем, кто рискнул связать свою жизнь с этим краем.

Врубленная внутри самого сердца горы, фасад таверны словно что-то нашептывал об утраченной мудрости некогда живших здесь Северян, а бревенчатые стены выглядели сухожилиями самой земли, пытавшимися стянуть подобное недоразумение в этом царстве несмолкающей бури.

Каждый искусно вырезанная балка и бревно свидетельствовали о стойкости их создателей. Народа, танцевавшего с непокоренными силами природы, но вышедшего из этого танца не согнув спины и не отвернув взгляда.

К небольшой пристройке, служившей своего рода тамбуром, тянулись вереницы каменных ступеней, а затем, со второго этажа, если пройти внутрь, за дверью открывалась пещера, должная бы стать зияющей пропастью, но… вместо тревоги и опаски, она обещала тепло и спасение от неумолимой пурги.

Шторм снаружи бушевал с неистовством достойным баллад, словно стремился присвоить гору себе и похоронить её немногочисленные секреты под толстым саваном из снега и льда.

Но таверна стояла непоколебимо, взяв на себя миссию оплота против холодных, бессердечных объятий безумной метели.

Когда человек приближался ко входу, то замечал, как из окон пробивались дрожащие нити света, сплетая свой путь через бурю подобно проблескам надежды в сердце тьмы.

Они хранили свой собственный секрет — теплое приглашение для тех, кто осмелился не сдаться под яростью шторма и нашел в себе силы, чтобы прийти в это убежище.

Тяжело открывалась дверь, и посетители тут же просили её прикрыть, чтобы не пустить внутри внешний мир и не нарушить местную гармонию. Воздух в пещере манил ароматами горячего глинтвейна, жаренного мяса и дымными поцелуями огненного дыхания камина. Каменные стены таверны были украшены шкурами зверей — трофеями местных; каждая, как негласное свидетельство о том, что искатели пути к Северным Землям все еще не сдались и что дух их не был сломлен.

Рунические символы, покрывавшие оружие и доспехи сидящих за столами, гудели от древней силы, то и дело отбрасывая едва заметные тени, что неустанно танцевали и кружили вокруг очага.

Веселые разговоры и смех не смолкали ни на мгновение, будто в пику замерзающего безлюдья, раскинувшегося за окном.